Окраина
Шрифт:
Она направилась прямиком к молельному дому.
Идти было далеко, а она теперь быстро уставала и при других обстоятельствах делала бы частые остановки для отдыха, но бодрящий воздух и дополнительный адреналин в крови дали ей силы, которые она не ощущала в себе уже многие годы; и хотя она и не летела, но смогла пройти весь путь довольно быстро.
Агафья вспомнила, как, будучи молодой, ходила в церковь постоянно, одевая Джона и Грегори в лучшую одежду и обязательно проделывая весь путь пешком. Она поймала
Ей понадобилось всего четверть часа, чтобы добраться до улицы, на которой располагался молельный дом, и ее шаги, которые становились все менее твердыми, ускорились, когда она пошла вдоль этой улицы.
Агафья не видела здания практически до того момента, как почти уперлась в него, но, как только она подошла к свободной парковке перед зданием, то остановилась как вкопанная и почувствовала резкую боль в области сердца, которая заставила ее резко и глубоко вздохнуть.
Дом был покрыт волосами.
Появились еще не все молокане, но несколько из них были уже на месте, и все они столпились на парковке, не отрывая глаз от здания. Агафья быстро пошла через парковку в их сторону.
Густые длинные волосы росли по всей площади стен, ступенек и крыши постройки – они были блестящими, прямыми и достигали в длину нескольких футов. Сейчас здание очень напоминало сказочное чудище из детских сказок, но в нем совсем не ощущалось того великодушного волшебства, которое для них так характерно. В нем четко ощущалось Зло, и оно было создано совсем не для того, чтобы радовать и восхищать, но для того, чтобы ужасать.
Ничего подобного Агафья раньше не видела, и именно нелепость всей этой сцены делала ее столь ужасающей. По каньону гулял холодный, сухой ветерок. Он дул с левой стороны, и длинные пряди волос слегка колыхались в его невидимом течении. При этом казалось, что сам дом тоже шевелится.
Когда это случилось? Ночью? Утром? Произошло ли это, как обычно происходят подобные вещи, под покровом темноты, когда никто ничего не видел? Агафья представила себе, как это все происходило, как появились и стали расти волосы, а само здание темнело, как будто на него наползала тень, пока волосы уже не стали хорошо видны, и всем, кто смотрел на это зрелище, стало понятно, что же произошло…
«Это все имеет какое-то значение? – подумала Агафья. – И какое значение имеют именно волосы?» Этого она не знала, поэтому шла в сторону церкви испуганная и оскорбленная, уверенная, что это извращенное святотатство предназначалась как предупреждение именно ей.
Когда она подошла, к ней повернулась Вера.
– Это ты, – тихо произнесла она. – Все это принесла нам ты.
– Что?
– Это ты во всем виновата. Вот в этом. Да и во всем остальном.
Теперь Агафья поняла причину сдержанности Веры
– Нет.
– Ночью мне приснился пророк и все рассказал.
– И что же он рассказал?
– Он сказал, что ты находишься под влиянием нечистой силы. Что мы должны изгнать тебя. – Тут Вера спокойно посмотрела на Агафью: – Он сказал, что ты виновата. Что во всем виновата только ты.
Агафья хотела объяснить, что это действительно ее вина, что она действительно забыла пригласить Главного в Доме и что все началось именно с этого, но она понимала, что сейчас Вера не будет ее слушать. Она была слишком зациклена на своем сне, и, что бы кто сейчас ни говорил, это ее никак не отвлечет.
– Тогда помолитесь за меня, – бросила ей вызов Агафья.
– Уже слишком поздно, – отвернулась от нее Афонина. – Уходи. Это больше не твоя церковь.
Пацифизм пацифизмом, но в голосе Веры Агафья услышала ненависть. Ненависть и страх. А кроме этого, в нем прозвучала и угроза физического насилия.
Охваченная страхом и разочарованием, Агафья не знала, что ей делать. Прохожие собирались на тротуаре, а водители замедляли ход, стараясь рассмотреть, что произошло со зданием. Толпа становилась все больше.
Агафья опять посмотрела на дом, но на этот раз увидела его совсем в другом свете. Сначала она рассматривала произошедшее как религиозное происшествие, как плевок в Господа, а теперь – как вандализм. Именно поэтому в этих волосах нет никакого смысла, поняла она. Как все молокане, Агафья мыслила библейскими категориями и сейчас пыталась соединить то, что произошло, с какими-то цитатами из Книги или с пророчествами в ней же.
В этом не было ничего божественного, одна сплошная безбожность.
Кто-то дотронулся до ее плеча, и Агафья резко повернулась. Это был Семен. По-видимому, он стоял неподалеку и слышал весь их разговор с Верой и теперь предлагал Агафье свою поддержку.
– Я в это не верю, – сказал он и улыбнулся: – Я тебя хорошо знаю, Агафья.
Она улыбнулась ему в ответ, взяла его руку и слегка пожала в знак благодарности, однако выражения на лицах других молокан были жесткими, осуждающими и непреклонными.
Агафья отвела его в сторону и немного прошла с ним в направлении улицы.
– Послушай. – Ее голос звучал негромко, но очень серьезно. – Нам нужен Василий. Кто-то должен поехать и привезти его. Все наши Очищения – это ничто. Капля родниковой воды в болотной жиже. Сейчас здесь находится масса… разных существ. Они захватывают Макгуэйн, и с каждым мгновением их становится все больше. Николай в этом ничего не понимает, и даже Вера в связи с этим слегка тронулась. Может быть, у пророка есть какая-то идея, как это все остановить…
– Последний раз он не очень-то помог нам.