Окраина

Литтл Бентли

Он подошел ближе. Саша только притворяется спящей, и Грегори сильно ударил по кровати ногой, чтобы заставить ее прекратить прикидываться. Дочь села в кровати, как будто испугалась, и посмотрела на него широко раскрытыми глазами, полными якобы ужаса, но он-то хорошо знал, что это была похоть.

Она увидела револьвер у него в руке, взглянула ему в глаза – и поняла, что он собирается сделать.

– Нет! – закричала Саша.

Он выстрелил ей в промежность – и захихикал, увидев, как кровь залила ее ночную рубашку.

– Больше

ты себе туда уже ничего не приспособишь, сучка.

Девушка дергалась и издавала странные булькающие звуки, поэтому он никак не мог сдержать смех. Кровь была повсюду, и, посмотрев на то, что он натворил, Грегори почувствовал, что опьянел от нее. Он вспомнил о жалких молоканских запретах на насилие, об их глупой приверженности к духу и букве Библии и понял, что в этот момент он живее, чем когда бы то ни было.

Почему он не сделал этого раньше?

Саша все еще дергалась в предсмертных судорогах, вытянув руки и выгнув спину. Тогда Грегори поднял револьвер, прицелился и выстрелили еще раз, на этот раз в живот.

Новые спазмы, новая волна крови. Наконец она затихла, и Грегори улыбнулся, открывая дверь и выходя в холл.

– Идем дальше, – произнес он.

II

Через стену между их комнатами Адам слышал все. Но хотя чувство пустоты, вызванное этой потерей, которое позже сменилось гневом и страхом, чуть не разорвало его, он продолжал думать и действовать, быстро осматривая комнату в попытке а) найти место, где можно спрятаться, и б) отыскать какое-нибудь оружие.

Спрятаться было негде, а если он решится выпрыгнуть с такой высоты из окна, то сломает себе ногу и его поймают, поэтому Адам сосредоточился на поисках предмета, которым можно было бы сражаться, и на какое-то паническое мгновение ему показалось, что ему пришел конец. Ничего подходящего в комнате не было.

А потом он вспомнил и вытащил из-под кровати электрический фонарь. Тот, большой и старомодный, был сделан из металла, и они с Роберто часто планировали, как будут им отбиваться, если кто-то попытается проникнуть в палатку, которую они разбивали на заднем дворе. С револьвером его, конечно, не сравнишь, но выбора у Адама не было. Придется обходиться им.

Мальчик подбежал к двери и встал за нею, высоко подняв фонарь. Он даже не представлял, что у отца есть оружие, и это открытие потрясло мальчика до глубины души. Даже после всего, что случилось, даже после того, как они попытались запереть отца на чердаке, Адам все никак не мог поверить, что его отец так переменился и решится на такое. Иногда он злился, это да. Иногда мог пригрозить им или начать бросать вещи на пол. Но убить их? Убить своих собственных детей? В это Адам поверить не мог.

Но он все слышал.

И знал, что это правда.

И знал, что он будет следующим.

Его руки были мокрыми от пота, а сердце отчаянно колотилось. Было трудно дышать, но, несмотря на то что ветер

на улице заглушал все звуки в доме, Адам не решился громко вдохнуть воздух, который был ему так необходим. Он боялся, что это получится слишком громко и отец его услышит. Вместо этого мальчик стал экономить воздух и старался держать рот закрытым и дышать через нос, делая короткие неглубокие вдохи.

Шаги отца приближались.

И тут фонарь выскользнул из рук Адама. Он упал на пол и громко стукнул по половице. Этот грохот перекрыл даже вой ветра за окном.

Адам наклонился и с трудом поднял фонарь.

– Сынок? – услышал он голос отца и его осторожные шаги в холле.

Мальчик был так напуган, что ему хотелось разрыдаться, и он очень боялся намочить штаны, но остался стоять на месте, прислонившись спиной к стене рядом с дверью. Пластиковая кнопка включения фонаря впивалась ему в руку. Адам знал, что у него будет только один шанс, только одна попытка, и он должен не промахнуться. Если нет, то его мгновенно убьют.

Скорее всего его отец будет настороже, ведь он слышал, как упал фонарь, и ворвется в комнату наподобие копа, водя револьвером из стороны в сторону, готовый выстрелить при малейшем движении.

Адам затаил дыхание.

Его отец вошел в дверь.

Мальчик сильно ударил, попав отцу прямо по голове. Он ударил со всей силой и яростью, которых ему так не хватало при игре в бейсбол во время физры. Когда фонарь соприкоснулся с головой отца, сын почувствовал отдачу, которая чуть не заставила его выронить свою импровизированную дубинку.

Отец рухнул как подкошенный.

– Спасибо тебе, – услышал он голос матери, – благодарю тебя, Господи!

Адам включил фонарь и направил его в холл. Его мать стояла на подгибающихся ногах, подняв нож двумя руками, которые отчаянно дрожали. Она, по-видимому, услышала внизу звуки выстрелов и бросилась наверх, чтобы спасти своего сына. И хотя она так и не напала на его отца, Адам почувствовал благодарность за то, что она пришла к нему на помощь. Он ощутил облегчение и щенячью радость. Смелая и абсолютно бескорыстная любовь привела его мать сюда в момент опасности, и Адам чувствовал себя к ней ближе, чем когда-либо в жизни.

Отец лежал на полу абсолютно неподвижно, и из головы его текла кровь. Адам перепрыгнул через его распростертое тело, чтобы крепко обнять Ма. Она тоже сжала его в объятиях, но одновременно уже отодвигалась от него и наклонялась, чтобы проверить, был ли его отец… что? Без сознания?

Мертв?

Адам совершенно автоматически решил, что его отец просто отключился. А что, если он умер? Что, если он убил его?

Револьвер выпал из отцовской руки, и мать осторожно подняла его. В кино герой, вырубив плохого человека, всегда забывал забрать его оружие, что приводило к очередному раунду драки, но его Ма не дурочка, и она такого никогда не допустит.