Оковы безмолвия
Шрифт:
— О, пощади, доблестный Сегир! Не убивай! Я отдам тебе все, чем владею! Я укажу тебе все тайники! Никто, кроме меня, не знает, какие богатства здесь хранятся! И все это будет принадлежать тебе! О, Сегир, не убивай!
Меч молнией сверкнул перед глазами Ваджрана, его голова покатилась в пыль, а тело, несколько раз дернувшись, осело набок.
Конан, Дхавана и Критана, переводя дух после тяжелой битвы, глядели на голову поверженного жреца. Вот он, долгожданный час расплаты и освобождения!
Весь двор был завален изрубленными телами и залит кровью, а посреди него лежало дивное покрывало. Ни одна нога в пылу битвы не коснулась
— Зачем она тебе?! Ее надо сжечь вместе с остальными телами, чтобы очистить это место от скверны!
— Потом узнаешь! А насчет этого места — ты разве забыл о подземелье? Нам еще предстоит горячая схватка! Вспомни, сколько там засело монахов, и какие там переходы и тайники! А сейчас — слышишь? — надо отпереть ворота, а то толпа разнесет их в щепки!
Действительно, ворота уже давно сотрясались от ударов. Горожане собрались на площади в ожидании торжественного выхода жреца, но, вместо музыки, услышали шум битвы, и, встревожившись, решили открыть ворота.
Братья обнажили мечи и встали по бокам ворот, и Конан решительно отодвинул засов. Возбужденная толпа ввалилась во двор. Задние напирали, по те, кто был впереди, в ужасе попятились: сжимая в одной руке огромный меч, а в другой — окровавленный топор, среди множества изувеченных трупов стоял их любимый боец, «непобедимый немой Сегир».
У ворот, обнажив мечи и не пуская толпу дальше, замерли два человека в забрызганных кровью одеждах. Наступившую тишину прорезал голос, громом обрушившийся на головы горожан:
— Вы собрались посмотреть на чудеса? Вы собрались посмотреть на бои во славу Кубиры? Вы собрались посмотреть на жертвоприношение своему божеству? Сегодня будут и бои, и чудеса, и жертвоприношения, клянусь Кромом, богом моей земли! Но сначала вы узнаете, что скрыто в святилищах ваших богов, а спрятано там немало! В глубоких темных подземельях томятся сотни искусных мастеров, чьими руками были созданы те дивные вещи, которые жрец объявлял чудом Кубиры, и чья кровь каждый день приносилась ему в жертву! Мы тоже были пленниками вашего божества, и лишь чудо спасло нас! И сейчас нам предстоит нелегкая битва с проклятыми монахами, охраняющими подземную тюрьму! Главный демон — ваш «святой Ваджран» — не укрылся от моего меча, и остальные тоже не уйдут! А сейчас — смотрите! — И Конан решительно направился к двери, ведущей в подземную тюрьму.
Толпа медленно двинулась за киммерийцем и его спутниками. Мужчины на ходу вынимали мечи из рук мертвецов, и вскоре перед дверью подземной тюрьмы стоял грозный отряд горожан. Потрясенные увиденным и услышанным, они сразу поверили гневным словам могучего воина и теперь были готовы броситься в бой, чтобы узнать все тайны мрачного подземелья.
Под напором толпы и под страшными ударами боевого топора Кована дверь дрогнула в, выворачивая камня кладки, сорвалась с петель. В полумраке сверкнули клинки стражников, сбежавшихся наверх со всех концов подземелья. Неистово орудуя мечом и топором, Конан прокладывал себе дорогу вперед, следом за ним шли разъяренные горожане. Не выдержав натиска, монахи бросились вниз. В большом зале среди кипящих котлов битва разгорелась с новой
Конан одним прыжком очутился у бронзового рычага, открывавшего колодец, и крикнул так, что затрепетали язычки пламени в светильниках:
— Стоять! Ни с места!
На мгновение все замерли, оглушенные мощным рыком киммерийца, и тут он изо всех сил нажал на бронзовый цветок. Вопли провалившихся в бездну монахов слились с изумленными возгласами горожан, отпрянувших от адского колодца. На своде галереи затрепетал багровый отблеск подземного пламени, и камень вернулся на место, закрыв огненную могилу.
Взмахнув мечом, Конан устремился дальше, в полумрак коридора, туда, где за тяжелыми дверями томились пленники, знавшие, что им не суждено более увидеть солнечный свет.
Но вот, не выдержав яростных ударов топора, одна дверь затрещала и распахнулась, за ней другая, третья… Перед горожанами предстали узники, похожие на оживших мертвецов. Они в страхе побросали работу и жались по углам своих подземелий, ожидая смертного часа. Но, когда несчастные поняли, что это не гибель, а избавление, слезы потекли по их впалым щекам.
Конан крушил дверь за дверью, а горожане одного за другим выводили пленников на площадь. Теперь уже весь город знал о страшной тайне монастыря. Сам правитель прибыл к храму и был потрясен, увидев бледных изможденных людей, которые прикрывали глаза от яркого света и едва держались на ногах. Сердобольные горожане предоставили освобожденным узникам кров в своих домах, сытно накормили их, напоили молодым вином и постарались сделать все, чтобы они поскорее забыли о своих недавних мучениях.
Глава десятая
Конан и братья-ткачи обследовали каждый уголок подземелья, отыскав множество пещер с сокровищами и потайной ход, который вел прямиком в храм. По этому узкому коридору и доставлялись к статуе Кубиры те прекрасные вещи, которые считались «даром небес».
Наступил вечер, когда усталый Конан и вконец измученные Дхавана и Критана вышли на площадь. Их встретила огромная толпа с зажженными факелами. Люди помогли Конану уничтожить гнездо демонов, и теперь они ждали, что им скажет этот мужественный посланец богов.
Конан остановился посреди площади, отдал Дхаване окровавленный меч и зазубренный топор, отвязал от пояса какой-то сверток и бросил его на землю. Подняв кверху обе руки, освещенный сотнями факелов, он заговорил, и его зычный голос зазвучал над притихшей толпой:
— Жители Потали! Сегодня, в день вашего праздника, вы ждали торжеств и развлечений, но праздник обернулся кровавой битвой. Несчастные узники, которые кормили и обогащали эту свору, еще долго будут нуждаться в вашем милосердии. А сейчас я хочу сам совершить богослужение и принести жертву. Осветите факелами дорогу к храму — святой Ваджран должен уплатить свои долги! — С этими словами киммериец развязал побуревший от крови плащ и поднял за волосы голову жреца.