Окончательный выбор

Амнуэль Павел Рафаэлович

— Это лес, — сказал Питер. — Виктор — ты была при этом — рассказывал вчера, как опасно ходить на эту сторону.

— Ты же не поверил, — Инга поправила рюкзак и пошла вниз по тропе. Теперь Питеру приходилось идти за ней, она его вела, а он шел следом, роли переменились, и Питер получал от этого странное удовольствие.

— Ты не поверил, — говорила Инга, голос ее относило ветерком в сторону, и половины слов Питер не слышал, приходилось догадываться, но он все равно знал, что она говорила, даже когда не улавливал ни звука. — Если бы ты поверил, то остался бы в деревне, а ты ушел, и когда ты это надумал, я решила,

что пойду с тобой, собрала рюкзак, мне мама помогла, она, конечно, ни о чем не догадывалась, я ей сказала… Нет, я ей ничего не сказала, просто: «Собери мешок, положи то-то и то-то». Перечислила все, что хотела взять, а ушла сразу после тебя, меня двадцать человек видели, но им сколько времени нужно, чтобы просто сообразить, а потом еще и монетки свои подкидывать… Я уже тебя догнала, а они стояли и смотрели, странный народ, верно, то есть это для нас с тобой странный, а вообще очень хорошие люди, я среди них выросла, они мне никогда ничего плохого не делали. Хотя могли, наверное: если бы жребий выпал, то сделали бы и не поморщились… Сделали бы, да?

— Конечно, — пробормотал Питер.

— Что? — крикнула Инга, не оборачиваясь. — Сделали бы, я спрашиваю?

— Да! — крикнул Питер. — Послушай, ты не могла бы идти медленнее?

Инга наконец обернулась, увидела, как он спускался, цепляясь одной рукой за куст, а другой стараясь удержать равновесие, ей стало смешно. Питер видел, как она сдерживала смех, и ему почему-то было это приятно, он подошел к девушке и попытался ее обнять, но рюкзак мешал, получалось, будто обнимаешь толстяка. Инга отстранилась, и Питеру стало неловко, он отстранился тоже и сказал смущенно:

— Извини, пожалуйста. Я не хотел…

Он сразу понял, какую сморозил глупость, и Инга поняла тоже, засмеялась, а потом сказала серьезно:

— Сними рюкзак.

Питер распустил лямки, аккуратно положил рюкзак на траву, а когда поднял голову, увидел, что девушка успела скинуть рюкзак раньше и стояла, глядя вниз, в сторону Долины, оттуда поднимался тонкий белый столб то ли дыма, то ли пара, истончался и исчезал в синеве, будто цифра 1.

— Сигнал, — сказала Инга. — Так они сообщают друг другу информацию. Может, нас заметили. А может, что-то совсем другое.

— Может быть, — согласился Питер и обнял наконец Ингу так, как ему хотелось: чтобы чувствовать ее маленькие груди, и чтобы руки сомкнулись за ее спиной, и чтобы запах волос, и губы совсем рядом, и говорить ничего не надо, но все равно хочется говорить…

Инга поцеловала его первая — крепко, так что у нее самой перехватило дыхание. А он только ответил, но потом и сам… И думал: это инстинкт, никто из нас не выбирал друг друга собственным разумом, никто не оценивал достоинств и недостатков, не размышлял, какой станет наша жизнь, когда мы будем вместе, и потому это на самом деле не свободный разумный выбор, мы ничем не отличаемся от деревенских, просто мы другие, и поступки наши были определены обстоятельствами, мы не сами, и, значит, это совсем не то…

— Пожалуйста, — сказала Инга, на миг оторвавшись от его губ, — пожалуйста, не думай ни о чем. Я тебя выбрала, потому что ты не такой, как все. А ты меня за то, что я выгляжу беззащитной.

— Она меня за муки полюбила, — сказал Питер, — а я ее — за состраданье к ним.

— Что?

— Ничего. Это Шекспир.

— Кто?

— Был такой… Пьесы

писал. Давай пойдем. Нужно к полудню спуститься хотя бы до той расщелины, там можно будет отдохнуть, подождать, когда нас возьмут в плен. Не искать же самим жителей Долины, так можно и полжизни бродить. Они-то нас быстрее найдут, нужно только им помочь… И давай-ка я переложу кое-что из твоего рюкзака в свой, для тебя это слишком тяжело.

Через несколько минут, когда они продолжили путь — Питер впереди, Инга следом, чуть в стороне, чтобы он мог видеть ее краем глаза, — рюкзак ее похудел раза в три, зато у Питера котомка стала такой тяжелой, что едва не перевешивала хозяина.

— У тебя вообще нет монетки для жребия? — сказал Питер. — И карточки тоже? Так не бывает, это именные вещи!

— Когда мне исполнилось три, — ответила Инга, — конечно, все эти штуки повесили мне на шею и научили, как с ними обращаться. Но я не любила. Знаешь, сначала я вообще не понимала, для чего они. Игрушки. Вроде лото или шашек. Но раз говорили «делай», я делала.

— Ха! — воскликнул Питер. — А если тебе хотелось выпить компоту, но выпадала вода?

— Никогда… То есть я всегда говорила то, что хотелось мне.

— И тебя ни разу не подловили? — продолжал удивляться Питер. — Насколько я знаю обычаи — не только в вашей деревне, но и вообще в предгорье, — все варианты давно расписаны, дети заучивают на всю жизнь…

— А как меня можно подловить? — в свою очередь, удивилась Инга. — У меня всегда выпадало то, что я хотела, это так просто!

Питер остановился, будто на стену налетел. Тяжелый рюкзак повел его влево, и Питер закрутился на месте, остановил инерцию и опустился на камень, придерживая мешок рукой, чтобы не слишком перетягивал.

— Что ты сказала? — переспросил он.

— А что я сказала? — насупилась Инга, не понимавшая, отчего Питер так разволновался.

— Ты сказала, — терпеливо повторил Питер, — что у тебя всегда выпадал тот жребий, который был нужен тебе.

— Ну да. А как иначе? Если мне хотелось компота… Правда, я не люблю компот, больше яблочный сок… Папа с мамой все время удивлялись: почему нашей Инге выпадает одно и то же? Как-то даже заменили мне монету, решили, что она плохо сбалансирована.

— Господи, — пробормотал Питер. — Я думал, ты… А ты совсем…

— Что? — не поняла Инга.

— Нет, ничего. Ты можешь показать, как это у тебя получается?

— А зачем? — нахмурилась девушка.

— Так можешь или нет? Вот погляди — тропинка раздваивается. Можно пойти по левой, а можно по правой.

— Я заметила, — с иронией отозвалась Инга. — И думала, что решишь ты.

— Вот давай и брось свой жетон, — предложил Питер. — Орел — пойдем по левой, решка — по правой.

— Ну?

— Не «ну», — сказал Питер, — а выпасть должна решка, потому что идти нам по правой тропинке.

— Почему? — спросила Инга. — Я бы пошла по левой, там больше тени, и она не такая крутая.

— Замечательное рассуждение! — восхитился Питер. — Левая тропинка сворачивает в лес и — посмотри! — теряется между деревьями. Скорее всего, она так и плутает по лесу, тогда как правая круче, но ведет вниз, в Долину, и видно ее далеко, деревья не загораживают. Под солнцем, конечно, жарковато, но зато выйдем куда надо.

— Да, — с сожалением произнесла девушка, — видишь, какая я глупая, не подумала…