Окончательный расчет

Зарубина Ирина

Но Ирина не вошла следом, она только приказала:

— Дверь откройте.

— Но мне надо одеться.

— Одевайтесь, но дверь не запирать.

Сорвалось. Но ничего, еще не все потеряно. Еще будет такая секундочка. Ее не может не быть. Она только посмотрит Ирине в глаза, и та все ей скажет одним взглядом. Она ее успокоит. Она обязательно ее успокоит. А если нет… Ерунда, ерунда. Тогда бы мир перевернулся.

Клавдия остановилась перед шкафом, решая извечный женский вопрос: что надеть?

Если бы она отправлялась в гости или в ресторан, она бы

надела вот это черное вечернее. Если бы она шла на работу — ну, тут костюмов и платьев пруд пруди. Если бы она собиралась на дачу — вот джинсовый костюм. Но что надеть в тюрьму?

У кого в шкафу висит костюм для тюрьмы? Да ни у кого. Хотя на каждом шагу твердят — от тюрьмы и от сумы…

Когда Клавдия сама арестовывала людей, она даже не задумывалась, что у тех тоже возникают такие вопросы, решать которые нет ни времени, ни сил. Лихорадочно передергиваешь вешалки, досадуя, что все такое нарядное и дорогое, маркое и мнущееся.

Клавдия натянула джинсы, какую-то мужнюю ковбойку, кроссовки…

— Я готова.

— Выходите.

— А что, обыск проводить не будете?

— Нет.

— Странно.

— Пошли, — сказала Ирина.

Клавдия поспешила следом. Вот сейчас был шанс. Ирина завернет за угол коридора, Клавдия окажется прямо у нее за спиной и просто тронет ее плечо.

Но Ирина, не доходя до угла, остановилась, подождала, пока оперативники опечатают дверь.

Была еще одна возможность — в лифте. Все шестеро они не влезут. Значит, по трое. И там оперативник на секундочку отвернется, вот это и будет тот самый момент.

Но Ирина вызвала грузовой лифт, в который влезли бы и двадцать человек.

И тогда Клавдия перестала выдумывать. Зачем, Ирина уже все выдумала сама. Она сама все устроит. Надо только подождать.

Тут до Клавдии дошло, что ей не нацепили наручники. А ведь положено. Ага, значит, Калашникова сделала это специально. Но зачем?

Все встало на свои места, когда они вышли во двор.

Получилось так, что первыми в микроавтобус садились оперативники, Ирина стояла за Клавдией. Дверь почему-то не открывалась, оперативники дергали ее, а она ни в какую. Клавдия оглянулась на Ирину, но та смотрела куда-то в сторону, за дом. Клавдия, впрочем, не стала прослеживать ее взгляд. Что-то вдруг брякнулось у ее ног об асфальт.

Клавдия взглянула и чуть не вскрикнула — пистолет. Он лежал прямо возле носка ее кроссовки. Очевидно, выпал у кого-то из оперативников.

Первым ее порывом было поднять пистолет и отдать растеряхе, она уже стала наклоняться к оружию, но именно в этот момент взглянула туда, куда смотрела Ирина, — за угол дома.

И замерла…

Все это происходило доли секунды. Раздумывать было некогда. Это потом Клавдия будет перекатывать случившееся и так и сяк, пытаясь разобраться, а в тот момент что-то извне, как бы со стороны заставило ее отшатнуться от пистолета.

Из-за угла выглядывал ствол снайперской винтовки.

— Вы уронили пистолет, — сипло произнесла Клавдия. И по тому, как наигранно удивился оперативник, как слишком суетливо поднял свой «Макаров»,

Клавдия поняла — она только что была на волосок от смерти.

Дверь «микрика» вдруг сразу же открылась, ее запихнули внутрь.

Глаз Ирины Клавдия так и не увидела. Та сидела к ней спиной.

— Куда меня? — спросила Дежкина.

— В Бутырку, — ответил оперативник.

Клавдия пожалела только об одном, что не успела сходить в душ. О том, что она потеряла подругу, она не жалела. Просто этой подруги у нее никогда и не было.

ГЛАВА 2

Прокурор Малютов вздрогнул, несколько страничек соскользнули со стола и, плавно спланировав, опустились на ковер.

— Ну, как все прошло? — спросил он, поднимая бумаги.

— Нормально, — ответила Калашникова.

Малютов снизу внимательно взглянул на Ирину.

— Нормально?

— Владимир Иванович, — сказала та, подходя и по-хозяйски устраиваясь в кресле. — Вы меня за дурочку держите?

— В смысле? — округлил глаза прокурор.

— Да в прямом, в прямом смысле! Знаете, я плохих артистов насмотрелась — из вас артист, как из меня мать Тереза.

— Ты этот тон… знаешь, ты брось этот тон.

— Та-ак, начинается! Сейчас реверансы будем делать?

Малютов наконец собрал бумаги. Положил их аккуратной стопочкой на стол, сел на начальственное место и сказал тихо, глядя в сторону:

— Не все сразу, Ириша, не все сразу.

— Сразу? Сразу?! Я тут корячусь, вашу задницу прикрываю, а вам все мало?! Да вы уже должны мне ноги мыть и воду пить из тазика. Вы меня что, тоже кончить хотели? Если бы ваш долбаный снайпер хоть на миллиметр промахнулся…

— Какой снайпер? — встрепенулся Малютов.

— Снайперский снайпер, — как неразумному дитяте сказала Ирина. — Меня-то хоть можно было предупредить? Если вы собирались Дежкину убирать, так не хрена было спектакли устраивать. Все можно было тише и спокойней сделать.

— Ты что, кого убирать? И что это за тон? Когда это ты мою задницу прикрывала?

— Все, надоело. — Ирина поднялась и пошла к двери.

— Ну погоди, стой, — засопел Малютов. — Что ты гонишь лошадей? Каких-то снайперов придумала… Я кто, по-твоему, убийца? Я прокурор, между прочим. Уже от Дежкиной нахваталась? Это она всюду преступников видит. Злодейства всякие. Понимаешь ты, целую интригу против меня затеяла! Она, случайно, не на мэрию работает?

Ирина нехотя вернулась к столу.

— Я буду это дело вести? — спросила она.

— Нет, не стоит. Чего тебе светиться? Вы же, как-никак, подружки, — он хихикнул, — и потом… — Малютов замялся.

— Ну-ну…

— Понимаешь, Ирина, нам в прокуратуре нужны люди проверенные. Ну, в которых я бы мог не сомневаться…

— Ага. А я не проверенная.

— Но ты ж действительно подруга Дежкиной. Кто тебя знает, вдруг ты очень хитрая. А? Ты хитрая, Ирина?

— Нет, я простушка, — серьезно ответила Калашникова. И даже как-то сокрушенно. — Я из-за вас подставлялась на каждом шагу. Кто вам сообщил, что Дежкина Сарычева нашла?