Окончательный расчет

Зарубина Ирина

Наконец с третьего раза телефон в кабинете Дежкиной подняли:

— Слушаю.

— Мне бы Клавдию Васильевну.

— Она в отпуске, — чуть помедлив, ответил мужской голос.

Так вот в чем дело!

Дежкину отправили в отпуск, а сами за ее спиной…

«Так, надо успокоиться и придумать, как быть дальше. Нинель не знает, где я сейчас живу. Хотя нет, я как-то проговорилась, что мне далеко до нее добираться из Домодедова. Все. Это проще некуда. Не такой уж большой поселок. Тут меня найти за час можно. Но тогда они бы приехали

еще вчера. Значит, Нинель не проговорилась или не вспомнила. Но это все пока, пока. Сколько времени это «пока» будет длиться — не знаю. Куда, куда сейчас мне бежать? Далеко из Москвы нельзя, мне надо довести дело до конца, скоро будут визы, скоро я смогу уехать. Или не смогу? Вообще на вокзалах и в аэропортах лучше не появляться. Хотя бы эти дни. Потом они забудут. Или… Или я умру».

Успокоиться так и не получилось. Инна выкурила целую пачку, уже тошнило, но никакого выхода не нашла.

Впрочем, был один. Но о нем она старалась не думать.

Она все еще хотела справиться сама, но чем дальше, тем настойчивее стучалось в мозгу другое — Дежкина, только она поможет…

ГЛАВА 13

На этот раз Малютов приехал без приглашения.

Паратов был не очень доволен. Сердито пыхтел трубкой и долго усаживался в плетеное кресло под дубом.

— Что суетишься, Вова, — сказал он наконец. — Работа адова будет сделана, и делается уже.

— Миша, я по другому поводу. Ты помнишь такую фамилию — Старков?

— Старков? Смутно. А кто такой?

— Это следователь из районки, ты мне его присоветовал.

— Да, крепкий мужик. Мы с ним когда-то еще в Свердловске бок о бок…

— Когда?

— Давным-давно.

— Ему сколько лет?

— Да за пятьдесят уже… А ты что, его не видел? Ты ж сказал работает.

— Я его не видел, — опустошенным голосом произнес Малютов. — Ко мне пришел совсем другой человек.

— Какой другой? — не понял Паратов.

— По фамилии Старков. Вадим Игоревич. Из Кунцевской районной прокуратуры. Только этому лет двадцать пять.

— Ты что, в личное дело не смотрел?

— Посмотрел сегодня. Чистые документы. Не подкопаешься.

— Постой, — перестал пыхтеть трубкой Паратов. — Ты, как телевизор, тараторишь. Что произошло?

— А то произошло, Миша, что твоего Старкова подменили.

— … твою мать. А зачем?

— Вот это меня и мучает. Но уж, думаю, не шутки ради.

— Твой телефон прослушивается, — сказал Паратов.

И это только что дошло до Малютова.

Нет-нет, ничего опасного, он телефону вообще не доверял. Но это значило — обложили.

— Как думаешь, кто? — спросил Паратов.

— Думаю, ФСБ.

— Ух!

— Вот так, Миша. И что теперь делать?

— Да что делать? Работать. Честно работать.

— Надо, Миша, все остановить.

— Это запросто.

— И разузнай, пожалуйста, кому я дорогу перебежал.

— Узнаю, обязательно узнаю. Толку-то…

— Не

скажи. У меня кое-что имеется.

— Твои порнографии?

— Да.

— Знаешь, если это серьезно — кино твое не поможет. Эти люди вообще немаркие, как черный костюм. Грязь есть, но ее никому не видно.

— Спасибо, утешил.

— Да я тебя, козел …баный, утешать не собирался, — тихо, но зло сказал Паратов. — Мне теперь твое дерьмо разгребать. Впрочем, ладно, чего там. И не в таких переделках бывали. Поможем, иди с богом.

Этот разговор был ранним утром, а после обеда Малютова вдруг вызвали в мэрию.

Малютов тут же собрал своих заместителей и потребовал результаты расследования самых громких дел. Результатов таких было мало, ибо до конца доводить громкие дела прокуратура не решалась: вдруг оказывалось, что в самом конце цепочки стоит какой-нибудь крупный чиновник.

Зато по мелким преступлениям — так называемой бытовухе — раскрытых дел было хоть отбавляй. Такие преступления раскрываются сразу. Пьяный муж трезвеет и идет в милицию заявлять, что прирезал собственную жену.

Малютов досадливо перебрал дела, выбрал из них наиболее анекдотичные — все чиновники любят посмеяться — и, сложив в портфель, отправился в мэрию.

Дела, впрочем, он взял на всякий случай. Догадывался, что разговор пойдет совсем о другом.

Они там обнаглели, почувствовали, что он сейчас в тяжелой ситуации. Конечно, напомнят ему о деньгах, которые перекачивали через «Импэксбанк» в его подставную фирму, занимающуюся якобы внедрением в производство космических технологий. Неужели позабыли о компромате, который на них имеется? Ничего, он напомнит. Они очень не любят, когда им об этом напоминают. Но он и не собирается их по шерстке гладить. Он собирается их бить наотмашь.

Деньги через «Импэксбанк» мэрия перестала отправлять уже два месяца назад.

Малютов попытался на них надавить, но тут началась эта история с пропавшими видеокассетами, ему было не до денег. И так кругленькая сумма лежит тихонько в швейцарском банке и ждет своего хозяина.

Но сейчас он понял, что сдаваться нельзя. Они рано списали его. Он еще повоюет.

Впрочем, и к этому бою Малютов готовился зря.

Шло совещание о подготовке к выборам. Его отчет никто не спросил, хотя Малютов был готов на все сто. Просто это заседание было одним их многих, он еще успеет выступить на других.

Переговорить с нужными людьми тоже не получилось. Все быстро кончилось, и все разбежались.

Малютов решил, что сегодня больше в прокуратуру не поедет. Устал. Доберется домой, поест и сядет к телевизору. Все. Никаких больше дел.

Жил прокурор на Кутузовском проспекте. Но что это за квартира — двести восемьдесят квадратных метров! Люди вон по тысяче имеют.

Правда, была и у него еще одна хорошая квартирка, но не в Москве. А в тихом городке Мангейм, который уютно расположился в низовьях Рейна.