Окончательный расчет

Незнанский Фридрих Евсеевич

— Я на задании был, — вздохнул Альберт. — Машину перегонял…

— Какую машину? — поинтересовался Турецкий.

— Моя дама, — с достоинством пояснил тот, — вчера отбыла из ресторана на нашем «лексусе»…

— На моем, Альбертик, на моем! — вставил Денис.

— Да, на вашем… Свою она, как выяснилось сегодня, оставила рядом с рестораном. И попросила меня съездить туда, как можно быстрее перегнать ее к известному вам дому, припарковать, а ключи опустить в почтовый ящик…

— Так и быть, согрею для тебя отбивную из НЗ, — вздохнул Денис. — Надеюсь, жениться ты на ней

не пообещал?

— Почти… — Альберт вздохнул и впервые с тех пор, как они с Померанцевым познакомились, к немалому удивлению Валерия, покраснел.

Месть сладка. Эту древнюю истину Жене Шмелевой довелось проверить на собственном опыте, еще раз ее подтвердившем. Хотя, возможно, дело было не только в упоении местью, но, как подумалось ей позднее, в ее неожиданно объявившемся новом любовнике…

Своих мужчин считать она давно перестала. Однако с уверенностью могла сказать, что столь нежного и деликатного, а вместе с тем и страстного любовника, как Альберт, у нее точно не было… Она намеренно, дабы максимально унизить предателя Мозолевского, привезла его в квартиру покойной матери, давно уже ставшую их с Романом любовным гнездышком. И даже не потрудилась поменять белье на своем единственном здешнем приобретении — широченной тахте, казалось, еще хранившей очертания тела ее коварного любовника… Но уже спустя не более чем пятнадцать минут Женя, сама того не желая, напрочь забыла и о мести, и о самом Романе! Этот белокурый красавец, начавший ласково, но настойчиво раздевать ее еще в прихожей, своим темпераментом мог дать фору любому горцу!

Но, пожалуй, самое удивительное заключалось в том, что циничная и недоверчивая Евгения Петровна Шмелева не просто потеряла голову от его ласк на пару часов, но внезапно, едва ли не впервые в жизни, ощутила к своему внезапному любовнику нечто весьма напоминавшее доверие… Впервые в жизни ее любили не просто горячо и нежно, но, к немалому Жениному изумлению, еще и… уважительно… Во всяком случае, пытаясь определить новое для себя ощущение, другого слова она подобрать не смогла.

И когда уже на рассвете он выпустил Женю из своих объятий, ее почему-то ничуть не удивили слова, произнесенные Альбертом.

— Я всю жизнь искал тебя, — тихо, почти в самое ее ухо, проронил молодой человек. — Не важно, что ты замужем… Я увезу тебя в Москву!

И спустя секунду добавил:

— Поверь, ты ни в чем не будешь нуждаться. Никогда. И никогда об этом не пожалеешь…

Женя попыталась настроить себя на ироничный лад, ответить молодому человеку что-нибудь резкое и циничное. Но почему-то у нее это не получилось.

Приподнявшись слегка на локте, она пристально посмотрела Альберту в лицо:

— Послушай… ты вообще-то думаешь, что говоришь?.. Я же старше тебя!..

— Какое имеет значение, кто из нас старше? — Его глаза излучали нежность. — Моя мать была старше отца на семнадцать лет! Они всю жизнь обожали друг друга, а умер раньше он…

Женя упала обратно на подушку, нащупала в полутьме сигареты на стоявшей рядом тумбочке и закурила. Некоторое время она молча смотрела в потолок, потом заговорила, удивляясь сама тому, что произносит. Главное,

что вообще всерьез поддерживает этот нелепый разговор. Возможно, всего лишь потому, что когда-то давным-давно, на заре туманной юности, она действительно больше всего на свете хотела жить в Москве, навсегда покинуть этот треклятый городишко, где все и всегда знают о тебе и то, что надо, и то, что не надо. И вот же она — ирония судьбы! Впервые в жизни ей именно сейчас, когда юность с ее желаниями давным-давно осталась позади, когда жизнь давно уже мчит ее по накатанному желобку, именно сейчас-то ей — пусть сгоряча, а значит, и не всерьез — это предлагают… Вот черт!..

— Мой муж, — сказала она вслух, — никогда меня от себя не отпустит… Он в этом городе в авторитете.

— Он бандит? — простодушно поинтересовался молодой человек, словно это известие его заинтересовало разве что на уровне обычного любопытства.

— Ну не знаю… Вероятно, и так можно сказать. — Женя осторожно покосилась на Альберта. — Он «чеченец», и убить человека для него ничего не стоит. К тому же он владелец… то есть совладелец, но основной, здешнего охранного агентства…

— Хочешь сказать, что оружие, дабы убить человека, посягнувшего на тебя, у него всегда под рукой?

— Примерно… — Женя смотрела на Альберта с неподдельным интересом: смутит его это или нет?

Не смутило.

Он вновь привлек ее к себе, нежно поцеловал в уголок губ.

— Женюрушка, откуда ты знаешь, кто и что стоит за мной? — Он ласково улыбнулся, но в его голосе она вдруг почувствовала новые, металлические нотки. — А вдруг я всем бандитам бандит? Только несколько иного масштаба, чем твой северотуринский муж?..

Она не нашлась так вот сразу, что ему ответить, а он продолжил:

— Я никогда не говорю того, в чем бы не был уверен, — тебе еще предстоит в этом убедиться, поскольку мы так мало знакомы… И если я сказал, что увезу тебя в Москву, — значит, так оно и будет.

— Послушай… — Женя выскользнула из его рук и из постели, — мы ведь и познакомились-то всего несколько часов назад!..

— Я тебе говорил о своих родителях? — мягко перебил ее Альберт. — Говорил! Так вот, они с мамой стали мужем и женой через двое с половиной суток после первого знакомства. Любовь с первого взгляда, не распознать которую просто невозможно, — это у нас семейное… Ты меня полюбишь тоже. Обязательно! Ведь я тебе нравлюсь?

Женя рассмеялась и вернулась в постель. Он ей действительно нравился. Настолько, что о Мозолевском впервые она всерьез вспомнила уже после того, как отправила Альберта с подробными инструкциями за своей машиной, а сама, наскоро собравшись, бросилась ловить такси. Он ей понравился еще и настолько, что Женя просчиталась со временем и, когда такси было наконец поймано, сообразила, что московский поезд пришел в Северотуринск еще сорок минут назад…

…Волк не может, не должен иначе — Вот кончается время мое!.. Тот, которому я предназначен, Улыбнулся и поднял ружье!..