Окончательный диагноз

Уайт Джеймс

На Этле, на Земле, в госпитале, – частил Хьюлитт, – не существовало никакого риска вторичного инфицирования. Вероятно, в будущем вирус обретет способность делиться, но до этого еще очень далеко, да и тогда от вируса никакого вреда не будет. Сейчас же вирус способен оккупировать только одно существо – он, словно художник, оставляет

свой автограф бывшим хозяевам в виде прекрасного здоровья до конца их дней.

Он делает это из благодарности, – продолжал Хьюлитт, – за знания и опыт, почерпнутые от носителя. Он считает себя арендатором, обязанным платить земельную ренту.

Появилось двое носилок, сопровождаемых двумя массивными худларианами и восемью вооруженными охранниками в форме Корпуса Мониторов – тоже весьма массивными землянами. На лицах охранников застыла смесь удивления и решимости. Хьюлитт заторопился:

– Поверьте мне! Ни Федерации, ни ее жителям совершенно нечего бояться! Вирус больше не интересуют недолгожители. Он хочет заселять звезды, а начать собирается с телфианского солнца, которое, по астрономическим меркам, старое и больное. Да, есть вероятность, что при этом он погибнет, но он все же считает, что рискнуть стоит. Больше вирус не хочет ничего – только попробовать вселиться в это солнце и научиться управлять его внутренними процессами, сделать его разумным и стабильным.

Разумная звезда, – закончил Хьюлитт, – будет самым долгоживущим созданием, какое только можно себе представить.

Тут затараторили все разом: Конвей, Приликла и Торннастор. Худлариане около носилок и охранники ждали их решения, не понимая, что же им делать. Несколько минут казалось, что о Лиорене и Хьюлитте все забыли. Разговор шел о необходимости проследить все путешествия Лонвеллина до того, как тот попал в госпиталь, чтобы попытаться найти родную планету вируса, где можно было бы обнаружить его неразумных сородичей и хорошенько изучить, а потом (вероятно) – помочь

им размножиться. Тогда помощь бывших носителей вируса оказалась бы поистине бесценной. Говорили и о том, что нужно будет принять строжайшие меры предосторожности, что, конечно, возникнет масса проблем, но если повезет, то удастся дожить до такого будущего, когда граждане Галактической Федерации станут носителями одного-единственного вируса и никогда больше не будут страдать никакими болезнями. И тогда медикам только и останется, что лечить тех, кто пострадает при несчастных случаях, да выполнять плановые хирургические операции. Последнее слово все же осталось за Главным психологом.

О'Мара сказал следующее:

– Доктора, достаточно. Ваши футурологические гипотезы за несколько минут не решить. Падре Лиорен, Хьюлитт, успокойтесь. Мы решили, что Морредет можно позволить совершить посадку на Кельгии, а телфианам – вернуться на родину со своим новым другом. Вооруженная охрана свободна, но вы двое забирайтесь на носилки и немедленно отправляйтесь – нет, не в карантинную палату Отделения Патофизиологии, а ко мне в кабинет для немедленного и подробного отчета.

Хьюлитт охнул, но услышал его только падре. Он ободряюще прошептал:

– Не расстраивайтесь, дружок. В кабинете у майора есть устройство для выдачи питания, а если нам не дадут поесть, мы и говорить не станем.

На носилках получится быстрее, чем пешком, – продолжал между тем O'Mapa. – Еще что-нибудь хотите сказать?

Хьюлитт сам не знал, откуда у него взялись такие слова – стали ли они следствием усталости, голода или просто облегчения, – но он рассмеялся и сказал:

– Похоже, у меня психологическая проблема. Кажется, я стал бывшим ипохондриком, который совершенно здоров, но при этом хочет остаться в госпитале. Не желаю возвращаться на Землю и пасти там овец.