Окончательный диагноз
Шрифт:
– Эксперты ФСБ уже работали, – сказал ему Потапов, – замки никто не трогал. Стекло выбито на кухне. Здесь нет никаких других следов. Мы даже вызывали кинолога с собакой. Но здесь так натоптано и утром бывает столько машин, что собака не смогла взять след.
Они вышли из дома. Олег, натягивая куртку, поспешил следом.
– Архипов, – негромко напомнил Вейдеманис, – это тот самый академик?
– Да, – тихо ответил Дронго, – надеюсь, что завтра я смогу с ним побеседовать. Пусть Потапов отвезет тебя в город, а я поеду с Олегом.
– Это верное решение, –
Дронго кивнул Потапову.
– Завтра суббота, – напомнил он, – и у нас с вами очень плотный график. Нужно будет побеседовать с некоторыми интересующими меня людьми. Дайте мне номер вашего мобильного телефона.
Потапов назвал номер, уверенный, что Дронго наверняка запомнит все семь цифр. Дронго повторил номер и напомнил:
– Жду вас утром, в десять часов. До свидания.
Подходя к машине Олега, он обратил внимание на серую «Ауди», стоявшую рядом с домом. В роскошном салоне автомобиля сидел молодой водитель и дремал в ожидании хозяйки.
«Для „бессребреника“ машина слишком хороша», – подумал Дронго, усаживаясь в синий «Пежо» Глушкова-младшего.
Глава 3
Автомобиль выехал за ворота. Охранники внимательно оглядели обоих мужчин, выезжавших из дачного поселка. Вместо одного охранника, как это было обычно, у ворот стояло несколько человек. Числов, узнав Дронго, кивнул ему и приказал пропустить машину. Дронго оглянулся. Следом за ними выезжал темный «Ниссан». Когда они выехали наконец на трассу, Дронго спросил:
– Алла – ваша старшая сестра?
– Да, – ответил Олег, – она работает в Стокгольме, в представительстве нашей внешнеторговой компании. Они с мужем живут там уже два года.
– У вас с ней хорошие отношения?
– Нормальные, – ответил Глушков.
– А с мачехой?
«Нельзя задавать ему подобные вопросы», – подумал Дронго, когда машина чуть вильнула в сторону. Олег реагировал слишком нервно.
– Тоже нормальные, – сказал он несколько напряженным голосом.
– Вы были против женитьбы вашего отца?
Олег посмотрел на него.
– Смотрите на дорогу, – посоветовал Дронго.
– Да, – сказал Олег, – мы были против. И я, и сестра. Отцу было уже за пятьдесят, когда он встретил Веронику Андреевну. Вы, наверное, знаете, что у нее было два неудачных замужества. Первый муж попал в тюрьму, второй сбежал в Чехию. Это вам о чем-нибудь говорит?
– О ее сложной судьбе.
– Вы смеетесь? – мрачно осведомился Олег. – Неужели вы ничего не понимаете? Отец уже тогда был известным человеком. Вице-премьер правительства, академик, профессор, директор института. Вы слышали, как она говорила о своей жизни? Еще смеет утверждать, что ей ничего не досталось. Все деньги отца, все его связи, знакомства, ценности – все теперь достанется этой особе… Скажите, а как делится наследство, вы не в курсе? Вы ведь, видимо, юрист по образованию?
– Боюсь, что не смогу вас обрадовать, –
– Значит, выходит, что жена получает больше половины? – Олег был явно раздражен. Видимо, этот вопрос волновал его больше других. – А если она нигде не работает?
– Мне представляется это правильным, – заметил Дронго. – Ведь совместно нажитое имущество делится между супругами независимо от того, кто из них работает. Половина наследства – это ее законная доля. А оставшаяся половина делится между другими наследниками. Но должен вас огорчить. Вам ничего не достанется в любом случае. Совершеннолетние дети не являются бесспорными наследниками. И все имущество вашего отца отойдет Веронике Андреевне, если нет нотариально заверенного завещания.
– Мы подадим в суд, – покрылся красными пятнами Олег. – Так нельзя! Это неправильно, нечестно.
– Обсудите этот вопрос со своими адвокатами, – посоветовал Дронго. – Когда в последний раз вы разговаривали с отцом?
– Что? – переспросил Олег.
Он, очевидно, был еще занят мыслями о наследстве.
– Когда в последний раз вы разговаривали с отцом? – терпеливо переспросил Дронго.
– Вчера… Нет, позавчера.
Олег смутился, поправил очки. Было заметно, что он нервничает.
– Вы не могли бы вспомнить точнее? – настойчиво попросил Дронго, не сводя тяжелого взгляда с собеседника.
Олег покачал головой.
– Вчера, – тяжело вздохнул он, – вчера вечером. Только сотрудникам прокуратуры я сказал, что разговаривал позавчера. Испугался и почему-то соврал.
Дронго рассчитал правильно. Глушкову-младшему было трудно одновременно вести машину, размышлять о возможном наследстве и отвечать на вопросы, пытаясь при этом соврать.
– Почему вы их обманули? – строго спросил Дронго.
– Не хотел им ничего рассказывать, – признался Олег. – Мы вчера поспорили с отцом. Даже не поспорили… Ему не нравились мои планы. Ну, в общем, он их не одобрял. А мне нужны были деньги. И я попросил его меня поддержать. Но он отказал. Вот, собственно, и все.
– Какие планы? – спросил Дронго.
– Мы закупаем продукты, – пояснил Олег. – Вкладываем деньги и вместе с друзьями закупаем продукты в Германии и Польше. А потом ввозим их в страну.
– И почему он был против? Насколько я знаю, академик Глушков был ярым рыночником.
– Не знаю. Но ему не нравился наш бизнес. И он мне об этом часто говорил.
– В котором часу вы с ним разговаривали?
– Примерно в восемь – в половине девятого. Он сказал, что не хочет меня слушать, и положил трубку. Больше мы с ним не общались. Сейчас даже вспоминать не хочется, так обидно. Как вы думаете, а личные вещи нашей матери тоже достанутся этой женщине?