Окольный путь
Шрифт:
Затем внезапно галера закачалась на волнах. Пираты заорали от ярости, пытаясь снова взять свое судно под контроль.
К своему списку жертв Усаанас добавил еще одного лоцмана.
Катафракты тоже победно кричали. Сарвены, с более практичным умом, убили еще пару пиратов успешными бросками дротиков. Как и Эон. Со своей стороны Усанас подождал, пока пираты не выберут нового лоцмана. Три секунды спустя арабам снова пришлось заняться выбором. И вскоре стало ясно: добровольцы отсутствуют.
Велисарий закричал. Не какую-то фразу, просто издал громогласный клич, чтобы привлечь внимание своих друзей. Это было трудно: победные крики арабов и крики отчаяния йетайцев создавали слишком много шума
Велисарий привлек внимание своих друзей и показал на корму. Большего не требовалось. Никакая хитрая тактика на забитой людьми палубе не подошла бы. Не было времени начать контратаку стрелами и дротиками. Йетайцы оказались на грани полного поражения. Варварам удалось восстановить подобие строя в центре судна, как раз у грот-мачты. Но их накрывала волна пиратов.
Теперь было не место и не время для какой-либо тактики, кроме чисто шокирующей. Концентрированной бойни.
Велисарий повел свой маленький отряд вперед. Сам он шел первым. Римляне и аксумиты пристроились по бокам. Через секунду или две девять человек выстроились в линию по всей ширине корабля. На самом деле они находились очень близко друг к другу, что оказалось неудобно. Велисарий не успел отдать приказ, когда Усанас захватил инициативу. Давазз схватил Эона за набедренную повязку и оттащил назад. Мгновение спустя, следуя его резкому окрику, Гармат тоже отступил назад.
Эон сильно возмущался. Усанас дал ему подзатыльник, и в этом подзатыльнике полностью отсутствовал юмор. Давазз в гневе высказал принцу все, что о нем думает.
Даже хотя Велисарий мог в общем и целом понимать геэз при помощи камня, ему не удалось ухватить все произнесенные Усанасом слова. Но необходимости не было. Сам полководец во время прошлых сражений говорил подобные слова молодым воинам. Хотя никогда с таким количеством эмоций и ругательств.
— Чертов ничтожный молокосос! Пора уже вырасти. Детям нет места в переднем ряду. Должна быть от тебя хоть какая-нибудь польза. Тупой младенец! Воткни копье в кого-нибудь сбоку. Недоразвитый ребенок! Вместо того чтобы мешаться под ногами у ветеранов… Лучших катафрактов и сарвенов в мире! Незачем им умирать, споткнувшись о мешающегося под ногами принца! Благородная задница! Особы королевской крови — все дураки по природе. В особенности принцы. Но пусть будет дурак. Только бы не совсем безмозглый. Чертов идиот!
И другие подобные слова.
Через несколько секунд небольшой отряд римлян и аксумитов прорвался к группе йетайцев, сгрудившихся в центральной части корабля. Теперь в рядах йетайцев не было никакой дисциплины. Наступающие пираты, правда, тоже не использовали никаких построений. Но налегающие арабы вдохновлялись предчувствием уже видимой победы, в то время как йетайцев наполняло отчаяние от предстоящего поражения.
У Велисария нашлась секунда, чтобы взглянуть на Венандакатру и небольшую группу жрецов и кшатриев, сгрудившихся вокруг грот-мачты Малва — по крайней мере кшатрии — сохраняли подобие порядка и дисциплины. Но тут свою роль в большой степени сыграл парализующий страх. И толка от их порядка было не больше, чем от хаоса йетайцев.
Мгновение спустя передняя линия римлян и аксумитов прорвалась на небольшой проем между отступающими йетайцами и наступающими арабами. Теперь они уже находились фактически за грот-мачтой и каютой Венандакатры, в кормовой части — к облегчению Велисария. Врагу никак не пробраться им за спины, их защищает строение каюты. Теперь предстояло сражаться на площадке в сорок футов.
Увидев внезапное появление дисциплинированного и целенаправленно приближающегося ряда, пираты замедлили наступление. Пауза длилась достаточно долго, чтобы Усанас, Эон и Гармат с силой прорвались сквозь сгрудившихся йетайцев
Из толпы арабов на корме вперед протолкнулся мужчина в тунике и шлеме. У него был длинный, слегка искривленный меч, причем очень хорошей работы.
Мужчина был средних лет, но за исключением нескольких седых волосков не наблюдалось и следа потери жизненной силы. Высокого роста, хорошо сложен, во всем облике чувствовалась власть. Он стал громогласно подгонять арабов вперед. Они послушались его команды, видимо, давно привыкнув ему подчиняться.
Пираты начали атаку, но внезапно она прекратилась. Поскольку все дротики Усанаса закончились, он метнул огромное копье. Впервые в жизни Велисарий наблюдал, как человека обезглавливают копьем. На мгновение полководец застыл от удивления и широко раскрыл рот. Огромное копье вошло точно в шею командира пиратов, голова отлетела, а затем копье пролетело дальше и воткнулось в грудь стоявшего за спиной командира араба.
Пираты застыли в ужасе от этого зрелища, их просто парализовало. Тут Велисарий громко выкрикнул приказ, и катафракгы с сарвенами бросились вперед.
Теперь это была резня, чистая бойня. Римляне и аксумиты ворвались в толпу арабов подобно машине. Легковооруженные пираты в первых рядах рухнули, как бараны, их черепа или разбили, или вскрыли, груди и животы проткнули или выпустили кишки, руки отсекли. Падая, они увлекали за собой стоявших за их спинами пиратов, которые в свою очередь не могли сопротивляться подобному жесткому напору.
Конечно, сражение нельзя было назвать только односторонним. Менандр выкрикнул и упал, схватившись за бок. Удар меча откуда-то из толпы пиратов нашел цель. Один из сарвенов тоже вскрикнул и пошатнулся. Его ранили в голову. Рана не была смертельной, так как аксумиту удалось отвести удар щитом. Но, как и все раны в голову, эта сильно кровоточила.
Сарвен упрямо хотел вернуться на переднюю линию атаки, но Усанас оттащил его назад и забрал у него копье. Сарвен был практически беспомощен: он ослеп от заливающей глаза крови. Гармат помог ему устоять, поддержав под руку. Старый советник охранял раненого сарвена и Менандра, а сражение переместилось на корму.
Усанас занял место в первом ряду. Мгновение спустя к нему присоединился Эон. Теперь давазз не сдерживал молодого принца Эон прорвался сквозь проем, образованный падением Менандра, и стал активно работать копьем рядом с двумя ветеранами — Валентином и Анастасием, сражавшимся по обеим его сторонам.
Он мог быть молодым и нетерпеливым, даже глупым в своем энтузиазме. Но он не мешал ни одному из катафрактов справа и слева от себя. И даже если Анастасию один раз пришлось прикрывать бок принца, потому что парень слишком выдвинулся вперед от неопытности, огромный катафракт не выражал недовольства. В прошлом он много раз таким же образом прикрывал других молодых воинов. Молодых воинов, которых слишком часто парализовал внезапный страх, что определенно не относилось к принцу. Эон прикончил врага перед собой, а Анастасий убил другого, который нанес бы удар по незащищенному боку принца.
Обучение молодых воинов считалось частью работы ветеранов. А вообще умение вести бой нельзя освоить иначе, как на практике. Нет другого способа. И об этом Анастасий напомнил даваззу, твердым тоном, в тихие часы после битвы, когда Усанас принялся укорять молодого идиота. А Валентину удалось полностью утихомирить Усанаса, заставить его замолчать — чудо из чудес! — несколькими краткими, резкими, едкими фразами. Полными эмоций и яростными, но по делу.
Циничный ветеран Валентин, как выяснилось, внезапно почувствовал симпатию к принцу Эону. Причем очень сильную симпатию, рожденную древней воинской традицией.