Окольный путь
Шрифт:
— Да, ты прав! — Велисарий улыбнулся Подлому. Никогда в истории пьяный не одаривал товарища такой веселой улыбкой. — Очень приятно с тобой общаться, Венандакатра, — произнес он, стараясь тщательно артикулировать слова. Сильно пьяный человек, старающийся показать свою искренность. — Очень приятно. Жаль, мы начали не совсем удачно, тогда… — полководец неопределенно махнул рукой в направлении, где по его прикидкам находилось море. Рыгнул. — Тогда, в начале. На корабле.
— Забудь об этом! Я уже давно забыл, уверяю тебя. — Венандакатра встал. — Мне позвать слуг?
Велисарий отмахнулся от предложения.
— Не нужно! — рявкнул он. — Я сам… без проблем. Дойду. Без проблем.
Он поклонился Венандакатре, утрированно, осторожно, напряженно. И направился к выходу из шатра. Там отвел в сторону украшенную вышивкой портьеру, закрывающую вход. Наблюдая за осторожностью его движений, можно было решить: он пытается не порвать драгоценную ткань. Перед тем как выйти в ночь, Велисарий остановился, ухватившись за один из шестов, удерживающих шатер, чтобы самому удержаться на ногах. Потом повернулся к Венандакатре.
Несколько секунд Венандакатра и Велисарий смотрели друг на друга. Выражение лица представителя малва изображало радушие, правда, несколько туманно. Широта души отсутствовала. На лице римского полководца выражалась старая скорбь, которая вылезла наружу после нескольких часов пьянства.
Мрачные, горькие мысли. Черные мысли. Пьяные мысли.
Велисарий отвернулся, покачал головой и шатаясь вышел в ночь.
Ему не требовалось оглядываться. Он знал, что увидит на лице Подлого. Расчет, наложившийся на презрение. Презрение, наложившееся на беспокойство. Беспокойство, червем пролезающее в червивую душу.
Велисарий с трудом сдерживал улыбку, пока шел в свой шатер. Кругом шпионы. Он удержался и даже не смотрел на лес, окружающий караван. Шпионы везде. И в любом случае смотреть было бессмысленно, поскольку он все равно ничего бы не увидел. В этой темноте не увидишь ничего, кроме белозубой улыбки. А охотник никогда не улыбается, когда идет за дичью.
Добравшись до шатра, Велисарий шатаясь зашел внутрь и уже там выпрямился. Шатер был сделан из хорошей римской кожи. Сквозь нее ничего не видно.
— Ну? — спросил Гармат.
О своих словах Велисарий жалел несколько лет, поскольку сам ненавидел хвастовство. Но не особо жалел. Он не смог удержаться.
— Смертельны удары Велисария, — сказал полководец.
С утра пораньше на следующий день — даже до восхода солнца — от каравана отделилась группа жрецов Махаведы и «очистителей» махамимамсов. Они поехали на лошадях, сопровождаемые отрядом раджпутов. Их отправили впереди каравана, во дворец, со специальным заданием господина Венандакатры.
Им не пришло в голову проверять, не следует ли кто-то за ними, — ведь они находились в сердце империи малва. Но если бы они и посмотрели назад, это бы не сыграло роли. Того, кто шел за ними по следу, обучали львицы и пигмеи, самые лучшие и великие охотники в мире.
Глава 22
Он был в отчаянии. Если только так можно сказать об этом человеке.
Однако
Да, наблюдатель мог бы задуматься, что там делает этот человек. Среднего роста, черноволосый, чернобородый. Судя по небольшому количеству седых волос, он приближался к среднему возрасту. Босой, из одежды ничего, кроме грязной набедренной повязки.
В общем, судя по внешнему виду: ничтожество, из одной из низших каст.
У наблюдателя и мысли бы не появилось об опасности. Человек явно беден, у него опущены плечи после многих лет нищенского тяжелого существования, безоружен. В грязной, порванной, тонкой набедренной повязке нет места, чтобы спрятать хоть какое-то оружие.
Однако, если бы такой наблюдатель приблизился, он стал бы сомневаться в своих первоначальных предположениях. Вблизи у прячущегося в лесу человека можно было заметить и кое-что другое, не совсем соответствующее его общему внешнему виду.
Во-первых, он был слишком неподвижен. На самом деле он вообще не шевелился. Ни один ничтожный представитель низших каст не в состоянии удержаться от почесывания и перемены позы.
При ближайшем рассмотрении мускулатура приводила в замешательство. Да, плечи опущены, но это могло быть сделано и преднамеренно — ведь он же прячется в зарослях. И хотя человека никто бы не назвал мускулистым, по крайней мере накачанным, все мышцы были определенно великолепно разработаны. По виду — железные. Таких мышц не увидишь у ничтожных представителей низших каст.
А плечи и руки! Очень длинные руки для такого роста. Длинные и сильные. И кисти очень большие — в пропорции к телу. Сильные. В шрамах и мозолях, и эти шрамы и мозоли появились совсем не в результате какого-то простого крестьянского труда.
И наконец глаза. Светло-карие, почти желто-оранжевые. Необычные для человека, явно относящегося к маратхи. И если бы наблюдатель подошел достаточно близко, чтобы заглянуть в них, он обратил бы внимание еще на одну странность. Глаза не смотрели так мрачно и без выражения, как смотрят представители низших каст. Нет, эти глаза скорее подобны глазам…
Наконец наблюдатель поймет. Человека, скрывающегося в лесах, называли по-разному. В одном случае он получил прозвище из-за цвета глаз и взгляда, который так походил на взгляд хищника.
У наблюдателя бы не нашлось времени, чтобы предупредительно крикнуть. Он бы просто умер в течение двух секунд. Пантере не нужно никакое оружие, кроме того, каким ее обеспечила природа. На самом деле наблюдатель имелся. Но Пантера не стал его убивать, поскольку не заметил. Этот наблюдатель сам не в первый раз оказался в лесу и давно познакомился с хищниками. И, конечно, он не был дураком, чтобы приближаться к этому человеку. Не в эти минуты. Не тогда, когда человек, если бы он в самом деле был пантерой, бил бы в ярости хвостом.