Око за око
Шрифт:
Он не адмирал, не капитан военного корабля и не великий стратег, но приказ отвести танки с позиций, которые они уже заняли, казался ему глупым. Они добрались до важной реки (местные жители называют ее Рейн) и собирались проникнуть дальше на территорию Дойчланда — и вот на тебе!
— Нужно отдать дойчевитам должное, — неохотно проговорил он. — Какие бы сильные удары мы по ним ни наносили, они всегда нам отвечают. Да и швейцарцы — кажется, так называется другое племя? — ничем от них не отличаются. У них нет такого оружия, как у дойчевитов, но…
— Я знаю, что хотел бы отдать дойчевитам, —
Уссмак не стал с ним спорить. Танк съехал с дороги к северу от Малхауза (какое удовольствие — проехать по разрушенному тосевитскому городу!) и остановился прямо посреди лужайки. Большая луна Тосев-3 проливала свой бледный свет на горы, расположенные к западу, отчего близлежащий лес казался черным и непроходимым.
Даже днем Тосев-3 казался Уссмаку чужим — слишком холодно на его вкус, а звезда Тосев сияла ярче, чем те, к которым он привык. Ночью планета превращалась в страшное место, таким самка пугает своих малышей.
Все здесь было чужим: запахи, которые приносил прохладный ветерок и которые касались рецепторов на его языке — иногда пряные, а порой резкие и отвратительные, — поражали и вызывали удивление, всегда неприятное. Даже воздух казался тяжелым и слишком сырым. А звуки! Чириканье и писк, рев и рычание… На Родине ночные животные вели себя гораздо сдержаннее. Уссмака они пугали не только поэтому. Он никогда не знал, какие звуки издают животные, а какие — Большие Уроды, подбирающиеся к нему с целью нанести непоправимый вред его здоровью.
— Постараюсь отдохнуть, пока можно, — сказал он. — Наверное, завтра нам предстоит сражение.
Где-то, до отвращения близко, разбили лагерь дойчевиты со своими танками. Они ждали, когда поднимется звезда Тосев. Сами танки не представляли особой опасности, хотя новые модели причиняли солдатам Расы определенный урон, но дойчевиты так виртуозно ими управляли, что вполне могли получить работу в качестве инструкторов в любом уголке Империи.
«Новые модели», — подумал Уссмак, соскальзывая внутрь танка через люк водителя.
Раса сражалась на Тосев-3, используя практически такое же оружие, что и на Работев-2 и Халесс-1 — тысячи лет назад. Они провели на Тосев-3 около двух лет (чуть больше, чем один оборот его родной планеты вокруг родного солнца), а танки и самолеты Больших Уродов стали намного опаснее тех, с которыми пришлось иметь дело в самом начале.
Чрезвычайно пугающая мысль. Еще хуже — атомная бомба, которую взорвали русские. Если у Больших Уродов появится ядерное оружие, Раса почти наверняка проиграет войну Уссмаку такое даже в голову не приходило, когда он мчался на своем танке по просторам русских полей сразу после высадки на Тосев-3.
Он закрыл за собой люк. Проверил, надежно ли защелкнулся замок. Неджас и Скуб улягутся рядом с танком; внутри мало места, и им не удастся устроиться с удобством. А вот сиденье водителя раскладывается, превращаясь в относительно удобную кровать. Уссмак лег, но никак не мог заснуть.
Тогда, стараясь соблюдать осторожность, он засунул руку под сиденье и вытащил пластмассовый
Едва чудесное зелье начало действовать, Уссмак сразу почувствовал себя намного лучше — мудрее, бодрее и сильнее, словно стал адмиралом флота и его компьютером, соединенными вместе. А еще ему было хорошо, почти так же, как во время сезона спаривания. Поскольку самки находились в тысячах световых лет от Тосев-3, он даже не думал о спаривании; с точки зрения представителей Расы, обычаи тосевитов являлись грязной шуткой, которую сыграла с ними природа.
Когда Уссмак находился под воздействием имбиря, Большие Уроды казались ему смешными и вызывали презрение. Более того, он считал их маленькими. Стоило ему принять небольшую порцию наркотика, и война начинала представляться легкой, а победа близкой — ведь именно так все думали, отправляясь в экспедицию.
Однако Уссмак уже знал, что к имбирю ни в коем случае нельзя притрагиваться перед боем. Тосевитское зелье дарило ощущение силы и ловкости, но не делало его сильнее и умнее. Если ты идешь в сражение, зная, что тосевиты не причинят тебе никакого вреда, тебя почти наверняка ждет верная гибель — ты даже не успеешь понять, что ошибся.
Употребление имбиря создавало дополнительные проблемы: после первой порции всегда хочется добавки, иначе имбирь отомстит тебе, сбросив с вершин блаженства в черную яму страданий. Причем чем выше ты взлетел, тем тяжелее падение. Уссмак знал, что стал наркоманом. Он изо всех сил сражался со своим пристрастием, но ничего не мог с собой поделать.
Почувствовав, что восторженное настроение уходит, Уссмак тем не менее убрал флакон.
— Я уже много раз это делал, — проговорил он вслух, усилием воли заставив себя лежать неподвижно.
Страх и депрессия нахлынули на него, погребли под своими черными волнами. Уссмак знал, что они нереальны, но они казались такими же настоящими, как и удовольствие, которое он испытал несколько мгновений назад.
Танки прикрывала пехота. Больное, разыгравшееся воображение Уссмака рисовало страшные картины — солдаты заснули на своих постах или просто не замечают тосевитских самцов, осторожно пробирающихся между деревьев, таких чужих и пугающих для того, кто рожден Расой. Враг подберется к танкам и перебьет экипажи… Уссмак задремал, дрожа от ужаса.
Он проснулся, охваченный новым приступом тревоги, потому что услышал, как захлопнулся люк башни. Оказалось, что Неджас и Скуб заняли свои места в танке.
— Я решил, что сюда забрались тосевиты, — сердито сообщил Уссмак.
— В таком случае, ты бы уже не разговаривал, — фыркнул Скуб и сделал короткую паузу — рассмеялся.
— Пора стартовать, — сказал Неджас. — Водитель, заводи мотор.
— Будет исполнено, недосягаемый господин.
Привычные действия успокоили Уссмака; какие бы сильные встряски ни устраивала ему судьба, он гордился тем, что являлся представителем Расы.