Око Тимура
Шрифт:
– И где только шлялись-то? – самолично открывая калитку, недовольно пробурчал Елизар. – Мы уж спим давненько.
– Знаю я, как вы спите, – отворачиваясь, неслышно прошептал Иван…
Войдя в людскую, перво-наперво разбудил Авраамку, зашептал, чтоб не услыхал похрапывавший на соседней лавке Софроний:
– Латынь ведаешь ли, парень?
– Латынь? – Аввраамка – длинный, сутулый, нескладный, с разлохмаченными, как сорочье гнездо, волосами – спросонья захлопал глазами. Потом посидел немного, кивнул: – Ведаю.
– Вот профессионал! – изумился Раничев. – Средь ночи толкни – уже готов к работе. Вот как сделаем, Авраамушка. Ты мне приборы писчие дай, я уж сочиню, как смогу, письмишко, а ты его перебели по-латыни, а черновичок сожги немедля.
– Понял, – кивнул писец. – В суме у меня и чернильница с перьями, и пергаменту кусок изряден.
– Ну тогда еще покемарь немножко. Как напишу – толкну.
Прихватив суму с писчими принадлежностями, Иван поднялся в отведенную ему гостевую горницу. Прикрыв дверь, разложил все на столе, окунул в чернила заостренное гусиное перо, задумался, почесав голову. Потом улыбнулся и быстро, единым духом, нашкарябал письмо:
«Милостивая герцогиня!
Ваш посланец со старанием исполнил в Киеве порученное ему дело, теперь же ситуация изменилась – Витовт подозревает многих, и московский князь получил послание от наших врагов. Будьте крайне осторожны, моя герцогиня, и теперь держите связь через вернейшего человека, который и передаст вам это послание. Пусть он сам укажет вам тайник – он человек московский. Что меня интересует – думаю, знаете. Да хранит вас Бог и Святая дева Мария.
Раничев с удовлетворением перечел письмо и улыбнулся. А неплохо придумано! Использовать в пользу своего государя весь шпионский (и немалый!) потенциал боярыни Руфины. Роль «вернейшего человека» сыграет Федька Коржак (деваться ему все равно некуда), который будет передавать все послания боярыни рыжему Елизару, с коим, кажется, успел уже давно спеться. А ежели провалятся, так никого и не жаль – ни жестокосердную боярыню Руфину, ни Елизара, ни – уж тем более – Коржака. Впрочем, последнему попасть в руки княжеских людей не позволит воровской старец Милентий – придушит куда как раньше.
Вот, кажется, все…Теперь позвать Авраамия, пусть перебеливает. И назавтра пригласить в баньку купца… Ха-ха! Знатная потеха выйдет, не сорвалось бы!
Не сорвалось!
Похотливый содомит – старший дьяк великокняжеской канцелярии Терентий Писало – явился вовремя. Подошел к избе, где уже его дожидались несколько раз проинструктированные Раничевым парни – Лукьян с Иванкой. Тут же и отправились в баньку… куда немного погодя заявились и будущие свидетели – купец Степан Наруч, дед
К удивлению последнего, дьяк воспринял появление нежданных гостей довольно спокойно. Только скривился да, потянувшись, сплюнул:
– Ну вот, опять платить. Сколько на этот раз?
Выскочивший из бани красный как рак Иванко, отплевываясь, вытирал губы снегом:
– Взасос целовал, гад премерзкий! Как и отмолиться теперь? Ну, Иван, ну подставил…
– Ладно, – смеясь, Раничев похлопал отрока по плечу. – Не сердись уж так-то… Знаешь, я тут переговорил с дедом. Согласен он на твою помолвку с Анфискою.
– Переговорил он, – по инерции буркнул Иванко и вдруг застыл, не смея поверить в услышанное. – Что?
Иван переглянулся с дедом, и оба захохотали.
– На свадебку уж сам заработаешь, отроче!
– Да я… Да конечно… Да…
– Хороший парнишка, – выходя из бани, посмотрел на него похотливый дьяк и с сожалением почмокал губами. – Жаль, не сложилось.
Иванко заплевался.
Раничев тронул содомита за рукав:
– Могу подсказать кое-кого.
– Да ну? – оживился Терентий.
– Четьи-Минеи подгонишь иль что подобное?
– Попробую. Так говори же!
– Парень один, он тебя сам найдет, скажет, что нужно, – это вместо отступного. Зовут парня Федором. Федор Коржак.
– Коржак, – мечтательно прикрыл глаза дьяк. – Хорошее прозвище. Сладенькое…
– От Елизара отъедем завтра, с ночи, – предупредил своих Раничев. – Я уж договорился с купцами. Переночуем у Ипатыча – спокойней спаться будет. Не проговоритесь только Софронию.
– Да мы молчок, – закивал Лукьян. – А Авраамия предупредим незаметно.
– Ну вот и славно.
Сделали, как и договаривались. После полудня отправились к вечерне, к удивлению слуг – оружно и конно. Софрония решили кинуть у церкви, уехать быстренько, пущай поищет, да скорее, и не станет искать – обратно к Елизару пойдет, куда еще-то?
– Ежели хотите, я его в Кремль заведу, – пообещал Авраам.
– Куда?
– Сами ж говорили зайти за книжицами.
– А-а… Только там дьяк такой… Ты с ним это, поосторожней. А вот Софрония можешь с ним и познакомить, даже – нужно.
– Сделаю. Как дьяка зовут, запамятовал?
– Спроси вон у Лукьяна.
– Тьфу! И не стыдно смеяться? Ведь по твоему ж поручению…
– Да ладно, Авраам, Терентием дьяка того кличут, прозвище – Писало.
– Запомнил… Ну инда Господь в помощь.
Ночью на Занеглименье случился пожар, большой и страшный. Разбушевавшееся пламя, словно сказочный злобный дракон, с треском пожирало заборы, амбары, избы… В ужасе мычал скот, скулили испуганные собаки, слышались повсюду истошные крики.