Око Терры
Шрифт:
За последний час желание Лоргара выказывать уважение посланникам богов несколько угасло. Он говорил через стиснутые зубы.
– Не тяни.
– Не все будущее полностью чисто, - снова заговорили обе головы. Морщинистые черты были напряжены от усилий, словно говорить хором представляло для них трудность. – Точки пересечений существуют с определенностью. Придет время, когда по всему Империуму вспыхнет война, и ты вновь встретишь брата, которого ненавидишь.
Доброжелательные выражение глаз Лоргара, уже выглядевших усталыми, теперь стало холодным.
– Я не испытываю
– Ты не можешь лгать мне, - произнесла одна голова.
– А если и попытаешься, то я всегда распознаю правду, - добавила вторая.
Примарх заставил себя кивнуть, и надел шлем. Треснувшие линзы какое-то мгновение мерцали, проясняясь, но довольно скоро возникло зернистое изображение. Любопытно, но через левую линзу Лоргар не видел демона, только горизонт. В правой же существо сидело, непринужденно сгорбившись.
– Не тяни, - на этот раз он зарычал. Три зуба шатались и кровоточили.
– Это случится на Калте, - сказала правая голова.
– Или случится, но не на Калте, - произнесла левая, хотя ее безмятежная интонация не соответствовала спору.
Лоргар все еще ощущал вкус крови в горле. Глаза не переставали слезиться, и он подозревал, что боль в переносице означала раздробленный перелом, который потребуется вправлять.
– Что произойдет?
– Ты сразишься с Жиллиманом, - проклекотали обе головы жутковатым хором. – И убьешь его.
Лоргар заколебался. Думать о подобном в самом деле было почти выше его сил. Даже если не было способа предотвратить грядущий крестовый поход, неужто и впрямь дойдет до таких мер, как братоубийство?
Собственный эгоизм стал для него неожиданностью. Покачав головой, он взглянул на другую сторону медали. Хуже ли братоубийство геноцида? Праведные и невежественные понесут огромные потери с обеих сторон разделенного Империума.
Нужно было сосредоточиться.
– Продолжай.
– Я - Кайрос, Оракул Тзинча, - произнесли обе головы. – Я обречен вечно говорить одновременно истину и ложь.
– Существо затрещало сморщенными крыльями. С них спланировало вниз несколько перьев черно-синего цвета уродливого синяка. – Но нынешний миг обладает великой божественностью. Средоточие вероятности. Точка опоры. В это мгновение мгновений Великие Боги обязали меня говорить одну лишь правду. Я дал клятву предстать перед избранником пантеона и предоставить выбор. Сейчас, и никогда более, я могу говорить как единый разум. Никакой лжи. Никаких слов обмана из одних уст и слов истины из других. Этот миг слишком важен. Впервые за всю вечность боги пребывают в союзе.
– А Неудержимый?
Обе головы оглядели Лоргара бесстрастными немигающими глазами.
– Кхарнат нарушил соглашение. Однако Кровавый Бог все еще связан им. Связан клятвой. Небесный пантеон сродни пантеону примархов вашего рода. Они ведут войну друг с другом точно так же, как ты будешь сражаться со своими братьями. Существование есть борьба.
– Бороться – значит жить, - добавила вторая голова.
От этой мысли у Лоргара похолодела кровь. Собрание воюющих богов.
– Понимаю.
– Нет, - произнесла первая голова, - не понимаешь.
– Но поймешь, -
– Я принес тебе выбор, - добавила первая голова. – Встретиться с Жиллиманом и сразить его.
– Или оставить его в живых и вкусить позор поражения, - закончила вторая.
Лоргару захотелось рассмеяться, но его веселье сдерживало ползучее ощущение тревоги.
– И какой же это выбор?
– Дело в Калте, - отозвались обе головы. Теперь одна из них безмолвно плакала, а клюв другой расплылся в злобной ухмылке. Способна ли птица ухмыляться? Эта каким-то образом ухитрялась. Лоргар мог лишь смотреть.
– Ты должен выбрать между путями личной славы и божественной судьбы, - сказала первая голова.
Роняя хрустальные слезы, заговорила вторая.
– Ты должен выбрать, станешь ли ровней своим братьям, избрав целью месть, или же потрудишься во имя богов, вкусив позора ради более великой победы.
– Я не тщеславен, – Лоргар ощущал боль в сломанных ребрах, которые медленно срастались под броней и плотью. – Я ищу просвещения своего рода, а не личной славы.
– К концу этой войны у тебя будет много шрамов, - первая голова склонилась в странном уважении.
– Или же ты умрешь, - кивнула вторая, - одним из тысячи способов.
– Переходи к сути, существо, – процедил Лоргар сквозь зубы.
– Калт, - провозгласила первая голова. – У тебя будет шанс – единственный шанс – пролить кровь Жиллимана. Так записано среди звезд руками богов. Если ты встретишься с ним на Калте, то сразишь его.
– Однако проиграешь войну, - сказала вторая. – Ты заслужишь уважение и благоговение братьев. Насладишься местью. Но твоя священная война остановится. Оборону Императора усилит слишком много защитников, приведенных туда жребиями, которые в ином случае не выпадут. Ты можешь никогда не достичь Терры.
Лоргар отвернулся от демона, покачав головой в изумлении от предложения. Остатки плаща хлопали на ветру, словно изуродованные крылья.
– Это пророчество? Если я сражусь с Жиллиманом, мне суждено победить, однако я утрачу все, чего стремился достичь?
Первая голова демона закашлялась и сплюнула толстую нитку кровавой слюны. Пока она кашляла, заговорила вторая.
– Это пророчество. Лоргар, ты не всегда будешь заблудшим – слабейшим из братьев. Ты найдешь силу в этой вере. Обретешь пламя и страсть и станешь той душой, которой был рожден. Поэтому-то Жиллиман и умрет у твоих ног, если ты решишься на это. Сразись с ним на Калте и окончишь схватку с его кровью на лице. Ты жаждешь этого временного триумфа, и он может стать твоим.
Первая голова неожиданно дернулась, воззрившись на него птичьими глазами-бусинами.
– Однако цена высока. Чтобы осуществить это будущее, ты будешь на Калте вместо того, чтобы находиться там, где ты более всего будешь нужен своему роду в предначертанный час. Если ты сразишься со своим братом Жиллиманом, предпочтя человеческую честь судьбе вашего вида, то убьешь его. Но сделав это, ты похоронишь свои надежды освободить человечество от невежества.
– Я повторяю – это не выбор.
Обе головы рассмеялись.