Око Озириса

Фримен Ричард Остин

Простившись с Беллингэмами, я с намеренной медлительностью начал спускаться по лестнице, стараясь как можно больше скрипеть сапогами. Я не обманулся в расчетах. Как только я подошел к комнате мисс Оман, дверь приоткрылась и оттуда высунулась ее голова.

— Будь я на вашем месте, я переменила бы сапожника, — сказала она.

Я подумал об ее «ангельской кротости» и чуть было не прыснул ей в лицо.

— Не сомневаюсь в этом, мисс Оман. — Но тут я вспомнил о своем намерении и сразу сделался серьезным.

— Мисс

Оман, мне хочется посоветоваться с вами по одному важному делу, — важному для меня, по крайней мере. (На это она клюнет, подумал я. Так и оказалось.)

— В чем дело? — живо спросила она. — Только не стойте здесь, где всякий может услышать нас. Зайдите ко мне и присядьте.

Мне совсем не хотелось беседовать здесь, да и времени у меня не было. Поэтому я принял таинственный вид и сказал:

— Не могу, мисс Оман. Я должен идти в амбулаторию. Но если вы случайно будете проходить мимо и у вас будет несколько свободных минут, я буду вам очень признателен, если вы туда заглянете. Я совершенно не знаю, как мне поступить!

— Я думаю. Вообще мужчины это редко знают. Но вы лучше большинства мужчин. Вы понимаете, что находитесь в затруднительном положении, и у вас хватает ума посоветоваться с женщиной. Но в чем же дело? Может быть, я могу пока все обдумать?

— Видите ли, — начал я уклончиво. — Тут все очень просто, но я не могу как следует… Ах, черт возьми! — добавил я, взглянув на часы. — Мне надо бежать, иначе меня будет дожидаться целая толпа. — С этими словами я быстро скрылся, предоставив ей терзаться любопытством.

Сфинкс из Линкольн-Инна

В 26 лет нельзя претендовать на большую жизненную опытность, однако и того знания человеческой природы, которое я успел уже приобрести, было достаточно для уверенности, что визит мисс Оман последует не позднее сегодняшнего вечера. Я не ошибся. Не было и семи часов, как стук у входной двери возвестил о ее прибытии.

— Я случайно проходила мимо, — объяснила она, — (я постарался подавить улыбку) и потому решила зайти к вам узнать, о чем именно вы хотели со мной посоветоваться?

Она села на стул, предназначавшийся для пациентов, и, положив на стол пачку газет, выжидательно посматривала на меня.

— Благодарю вас, мисс Оман, — сказал я. — Как мило, что вы зашли ко мне. Мне очень совестно, что я побеспокоил вас по такому пустячному делу.

Она нетерпеливо постучала пальцами по столу.

— Пожалуйста, не беспокойтесь об этом! — воскликнула она. — О чем именно вы хотели посоветоваться со мной?

Я рассказал ей о затруднениях, связанных с предстоящим ужином, и по мере того, как я говорил, на ее лице начало появляться выражение разочарования и даже отвращения.

— Не понимаю, почему вы делаете такую тайну из этого, — угрюмо заметила она.

— Я вовсе не хотел делать из этого тайны. Я только

боялся тут напутать. Видите ли, если я поручу все мисс Деммер, она, наверное, подаст тепловатое ирландское рагу с застывшим салом и жирный гуттаперчевый пудинг, или что-нибудь в этом роде, да вдобавок весь дом перевернет вверх дном. Потому я и думал устроить холодную закуску и заказать все в ресторане. Но я не хочу, чтобы получилось впечатление, будто я делал огромные приготовления.

— Никто не подумает, что все это свалилось с неба, — сказала мисс Оман.

— Полагаю, что нет. Но вы понимаете, что я хочу сказать. Так вот, где вы посоветуете мне купить все необходимое?

Мисс Оман задумалась.

— Лучше предоставьте все это мне, — решила она наконец.

Я именно этого и добивался и с благодарностью согласился, нисколько не заботясь о чувствах мисс Деммер. Я дал ей два фунта, и, пожурив меня за мою расточительность, она положила их в свой кошелек. Потом она строго посмотрела на меня и, поджав губы, заметила:

— Вы очень ловкий молодой человек.

— Почему вы так думаете? — спросил я.

— Ваши гулянья по музеям под предлогом работы, — продолжала она, — с молоденькими и хорошенькими девицами, работа, действительно? Я слышала, как она рассказывала об этом своему отцу. Она думает, что вы действительно очарованы всеми этими мумиями, высушенными кошками, каменными осколками и всем прочим хламом.

— Послушайте, мисс Оман… — начал я.

— Пожалуйста, не возражайте, — огрызнулась она. — Я все вижу. Меня-то вы не проведете. Воображаю, как вы глазеете на эти стеклянные шкафы, как поддакиваете ей, а сами слушаете ее с разинутым ртом и выпученными глазами и сидите у ее ног — ну разве я не права?

— Насчет сиденья у ее ног, — сказал я, — могу сказать, что это легко могло случиться благодаря адски скользким музейным полам. Но я, действительно, прекрасно провел время и снова туда пойду, если только можно будет. Мисс Беллингэм самая умная, самая совершенная женщина, с какой я когда-либо разговаривал!

Я сказал это нарочно для мисс Оман, зная, что ее восхищение и преданность могли сравниться только с моими. Ей очень хотелось что-нибудь возразить мне, но это было невозможно. Чтобы скрыть свое поражение, она схватила пачку газет и развернула их.

— Что такое «гибернация»? — вдруг спросила она.

— Гибернация? — воскликнул я.

— Да, они обнаружили следы этого на одной из костей, найденной в пруду в местности св. Мэри Крей, и такой же след имеется на кости, найденной где-то в Эссексе. Поэтому мне хотелось бы знать, что такое «гибернация».

— Может быть, было какое-нибудь другое слово? — спросил я.

— В газетах говорится «гибернация». Если же вы не знаете, что это значит, так и скажите. Ничего постыдного в вашем незнании нет.