Око Каина
Шрифт:
Сет погладил кончиками пальцев драгоценный бейджик и улыбнулся.
В небе послышался рокот вертолета. Светящиеся снопы огромных прожекторов взметнулись вверх, рассекая облака, потом снова опустились, вернувшись к пяти огромным стеклянным башням отеля. Припаркованные на тротуаре служебные фургончики телекомпаний вытянули спутниковые антенны. Сет насчитал больше десятка логотипов: Фокс, Си-эн-эн… и, разумеется, «Око Каина». Все телеканалы сейчас транслировали примерно одно и то же: возбужденную толпу, готовую оставаться здесь денно и нощно, чтобы не упустить ни
Сет отпустил каменного медведя и снова погрузился в толпу.
Кумиры. Точнее, идолы — вот более подходящее слово. Глиняные статуи, воздвигаемые первобытными племенами своим божествам. Золотые тельцы. Однако участники телешоу вовсе не были божествами. Предполагалось, что зритель должен ощущать себя близким к ним. Именно так его проще было привязать к передаче. «Подсадить» на нее, грубо говоря.
— Эй, Сет!
Он вздрогнул. Человек в униформе шофера улыбался ему. Затем погладил усы. Его волосы, слипшиеся от укладочного геля, поблескивали под намокшей от дождя бейсболкой.
— Я так и подумал, что это ты! Узнаешь меня? Я Фрэнк. — Человек ткнул себя в грудь большими пальцами обеих рук. — Фрэнки! Я работаю на парковке в этом отеле!
Он с такой радостью об этом сообщил, словно всю жизнь ждал этой встречи.
— Послушайте, я вас не знаю, — ответил Сет. — Вы, наверно, меня с кем-то спутали.
— Ты что, шутишь? Ты меня однажды провел в бар наверху, с видом на весь город. Мы там опрокинули по стаканчику. Мы разговаривали о… — Человек быстро огляделся, чтобы убедиться, что никто его не услышит, — о мужчинах, которые предпочитают мужчин. Ничего отвратительного, на самом деле. Я тебя спрашивал, не помешает ли тебе, что я женат…
— Еще раз говорю: вы ошибаетесь.
Улыбка Фрэнка поблекла. Он нахмурился и машинально повертел на пальце обручальное кольцо.
— Мы говорили еще и о работе. Ты мне задал кучу вопросов. О времени передачи, о транспорте для участников, о моей работе шофера…
Сет поднял руку, прерывая его.
— Если до тебя все никак не дойдет — оставь меня в покое! От гомиков меня тошнит! Я бы их всех поджарил на электрическом стуле! А теперь я пойду, о’кей?
Сет попятился, сжав в кармане рукоять своего оружия. Шофер смотрел на него разинув рот. Сет повернулся и, пройдя перекресток, шагнул на противоположный тротуар.
Успокойся.
Он перевел дыхание. Сделал несколько глубоких вдохов. До входа в отель оставалось уже недалеко. Время в запасе еще было.
Страх.
Он слишком разнервничался из-за этой толпы. А чертов шофер, как на грех, оказался наблюдательным… Надо быть осторожнее. Это место буквально кишит журналистами и телекамерами.
Сет пристально смотрел на входную дверь. Горстка фанатов все еще отделяла его от металлических заграждений. Осталось лишь миновать их, чтобы войти в холл и оказаться возле знаменитых стеклянных лифтов.
Ну же, давай! Тебе нечего бояться.
Впервые отель распахнул
Архитектор Джон Роберт Гордон III необыкновенно гордился этим. Он считал отель своим главным шедевром и прожил в нем много лет. Некогда он мечтал покорить сердца публики размахом своего постмодернистского стиля и создать некую автономную вселенную, нечто вроде города в миниатюре, повторяющего на новом уровне Бобур-Центр в Париже или Итон-Центр в Торонто. Однако другие дела, а позже — рак печени не дали этим планам осуществиться.
После его кончины Гордоновская ассоциация решила продолжать строительство. Сет знал, что совет архитекторов по-прежнему располагался в отеле, в одном из лучших номеров.
Он посмотрел на огни бара с панорамным обзором, расположенного на тридцать четвертом этаже, и ощутил прилив возбуждения. Джон Гордон был мертв, однако его творение было воплощением жизненного успеха. Оно сияло, как бриллиант, в самом сердце города. Самый большой отель Лос-Анджелеса… И наверху Сета ждало его собственное будущее. После долгих лет самой заурядной жизни он тоже выйдет из тени на свет — этакий Джон Гордон, восставший из могилы. Покинуть королевство мертвых и вернуться к живым…
Он невольно фыркнул, подумав о том, что архитектор сумел бы оценить такое сравнение.
Часы у него на запястье слегка пискнули. 18:15.
— Черт!..
Он должен прийти вовремя во что бы то ни стало! В двух шагах была арка с металлодетектором, специально для прохода тех, кто носил бейджики. За аркой виднелся ярко освещенный холл. Огромное пустое пространство. Достаточно воздуха, чтобы нормально дышать.
Страх.
Нужно побыстрее выбраться из толпы.
Он проталкивался сквозь людскую массу, не обращая внимания на возмущенные выкрики. Тем хуже для этих идиотов… Он просунул руку между двумя готского вида девушками — лица их были покрыты белым гримом, глаза обведены черными кругами. На одной была футболка с крупной надписью «ИИСУС ПОЗВОЛИЛ СЕБЯ РАСПЯТЬ…» и продолжением помельче: «…чтобы понравиться телкам». Она посмотрела на руку Сета, оказавшуюся у нее на груди, и в ярости обернулась.
— Сейчас доиграешься, урод! — закричала она и уже собиралась оттолкнуть его.
Сет инстинктивно заслонился одной рукой и сжал пальцы другой. Послышался сухой щелчок. Лицо девушки исказилось от боли, и она упала.
Ее подружка, со множеством специально проделанных дыр в одежде и массой пирсинга, кажется, не сразу осознала, что произошло.
— Блин, откуда он взялся, этот придурок?! — воскликнула она.
Ее крик привлек внимание еще какого-то гота с длинными черными волосами — помеси Дракулы с Мэрилин Мэнсоном, накачанным анаболиками.
— Что такое? — проворчал он, обернувшись.