Око Гора

Терстон Кэрол

Эти слова звучали правдоподобно, я ведь сам видел, насколько самонадеянна Нефертити, даже при том, что Анубис дышит ей через плечо. Но я помнил и о том, что Священный Совет в свое время отказался принять Царицу Аменхотепа из Шасу как супругу Амона, тем самым не приняв и ее сына как сына Амона, что в конце концов вынудило Аменхотепа отвергнуть их.

– Я все же думаю, что жрецы не примут твоего Генерала. Это все равно что сеять семена, которые их потом уничтожат. Никто не будет отрицать, что в ее венах течет кровь Аменхотепа Великолепного.

–

Как и в венах Асет, – ответил он.

– Вот поэтому я и беспокоюсь. Рамос хотя бы не обманывает себя. Возможно, он и приказал удалить из свитков, хранящихся в храме, все упоминания об участии жрецов в катастрофе Еретика, но свою библиотеку он не очистил.

– Лишний повод считать, что он объяснит своим сторонникам, что мудрее будет избрать Хоремхеба и оставить Нефертити на месте. Зачем отдавать власть в руки женщине, которой они уже не верят?

– А ты уверен, что больше никто в Священном Совете не обладает достаточным влиянием, чтобы противостоять желаниям Верховного Жреца?

Мена покачал головой:

– Семьдесят дней траура закончатся прямо перед праздником Опет, а это подходящее время, чтобы назвать нового приемного сына Амона. К тому же из-за того, что вода разбушевалась, жрецам надо будет устроить зрелище из визита Амона в его южный храм.

– Рамос очень рискует, если на самом деле решится предать свою жену.

– Если Хоремхеб объявит поклонение Атону незаконным, то нет, – возразил Мена. – Это заставит кошку спрятать когти и защищаться самой, так что она не сможет напасть, когда муж отвернется.

В этом я тоже не был особо уверен, но не хотел, чтобы Мена подумал, будто я спорю ради самого спора, поэтому я решил понаблюдать за тем, как в небе зажигаются звезды, и мое сердце потихоньку окутала тьма. Я ведь полюбил Рамоса как человека, хоть и не доверяю его жреческим мотивам. Пагош говорит, что Рамос все еще спит с женой – хотя бы иногда, если не так часто, как раньше. Разумеется, этому придет конец, если он поддержит соперника супруги. Или, еще хуже, она захочет отомстить. А это большой груз для любого мужчины.

15

Макс предложил попраздновать, но Кейт отказалась: волнений на один день хватит. И впрямь.

– К тому же ничто уже не сможет превзойти то шоу, которое вы с Маккоуэном для меня устроили. – И это тоже было правдой, но к тому же в новогоднюю ночь всегда шумно, а ей это никогда не нравилось.

– Тогда мы вместо шампанского выпьем горячего шоколаду, – решил Макс. – По крайне мере, для начала. А кто первый упомянет Ташат или Египет или… – Макс ухмыльнулся, и Кейт поняла, что он имел в виду Дэйва Бровермана, – будет убирать на кухне. Разогрейте молоко, а я пока разожгу в кабинете камин и поставлю музыку. – Он бросил взгляд на Сэма, навострившего уши. – И возьмите с собой корм для него, чтобы не пришлось возвращаться на кухню, когда он увидит, что мы что-то едим.

Кейт улыбнулась сама себе и принялась готовить шоколад. Похоже, Сэм будит в Максвелле Кавано снисходительного родителя –

он постоянно беспокоится о благополучии и настроении пса. Интересно, к ней он так же относится? Иначе почему запасся не только красным вином, но и какао с маршмаллоу? Кейт вспомнила его взгляд, когда он убирал прядь волос с ее глаз, а потом, во дворе, обиженно сказал «Слушайте, давайте называть вещи своими именами, – потом спросил: – А с Ташат что будем делать?». А сегодня устроил сюрприз из встречи с Томом Маккоуэном.

Кейт налила шоколад в чашки и поставила на поднос вместе с миской сухого корма для Сэма, а потом на звук музыки пошла в кабинет. Как только она переступила порог, у нее появилось такое ощущение, что она оказалась за глухой дверью в египетской гробнице, перешла из одного мира в другой. Она посмотрела на темный паркетный пол и толстый персидский ковер, все стены в полках, заваленных и заставленных книгами и журналами, большой светлый стол и приставной столик в тон, компьютер с принтером. На стене достаточно низко располагались два негатоскопа, чтобы Макс мог просматривать рентгеновские снимки просто повернувшись на стуле.

Макс стоял на коленях перед камином, отделанным сланцем; Кейт подошла к столу, накрытому толстым стеклом, и поставила поднос. И тут заметила под стеклом в углу две фотографии. На одной была она сама – когда играла с Сэмом в снегу на горной лужайке в Утюгах. А на другой – темноволосая женщина, по обеим сторонам которой стояли мальчик-подросток и девочка: снимок был сделан во дворе у Макса. Все трое были одеты в шорты и держали теннисные ракетки, словно только что с корта, с раскрасневшимися лицами и растрепавшимися волосами. Кейт не могла остро не позавидовать – но ведь Максу столько лет, что неудивительно, что он женат, даже если уже развелся.

– Это ваши дети?

Он повернулся – посмотреть, о ком она спрашивает, – затем покачал головой:

– Племянник и племянница. А это моя сестра Марти. Она профессионально играет в теннис в одном из частных клубов неподалеку от Вашингтона, но когда они в последний раз были здесь, эти маленькие дьяволята посрамили нас обоих, не только меня. Наверное, это генетическое – мой отец тоже в свое время был профи. Он рано взялся за нас с Марти – хотел быть уверенным в том, что мы получим стипендию для обучения в колледже, на случай если с ним что-то случится. Я всегда подозревал, что это не просто так, но…

– Так вы не были женаты? – Макс даже не обернулся, просто покачал головой. – Как же так?

В этот раз он пожал плечами:

– Был слишком занят, поглощен работой – кто знает?

– Даже и близко не было? – Кейт понимала, что стоит остановиться, но не могла.

Макс ответил не сразу – может, хотел дать ей понять, что она переступила черту.

– Один раз я задумывался об этом, но все же не сказал бы, что к свадьбе было близко. – Он поднес спичку к свернутым газетам, которые засунул под решетку, и спросил: – А вы удивились, когда ваши родители развелись?