Око Гора

Терстон Кэрол

Это письмо я тоже положу вместе с телом, чтобы Осирис и его судьи знали правду о том, как жил мой друг. Если Тенра был прав, тогда вместо его головы и сердца останется его дневник и карта Асет. Карта, на которой показаны сосуды, переносящие только кровь. Те, которые Асет изобразила красным цветом, пульсируя уносят кровь от сердца, а в синих она темнее и течет не так быстро. Может, поэтому перерезать один из этих менее опасно.

Медицинский свиток Тенры останется у меня – это подарок, скопированный самым талантливым писцом, который когда либо жил в Двух Землях, ведь именно Асет украсила папирус

разнообразными цветными зверьками, рассказывающими отдельную историю: эти сценки придают глубину тому, что Тенра узнал из своих опытов.

Поскольку Асет обо многом договорилась с Небет, Хапимере поплывет в Анибу с Сенмутом и моей дочерью, как пожелали ее родители. И вместе с ними – Мерит, и я молюсь, чтобы она полюбила моего внука так же, как любила его тезку.

Сенахтенра. Он для меня и отец, и брат, и сын. Друг молодости, якорь, с которым плыл мой ялик по бурному потоку жизни. Отражение моего ка. Каким чужим и пустынным кажется без него родной город. Но все равно тут не так пусто, как у меня в сердце.

Макс сидел, уставившись на последний лист, а потом понял, что следует добавить:

– Подписано «Меренпта, некогда Главный Врач Северной Армии и Главный Врач Фараона, теперь сунународа Уасета, которым ранее был друг моего детства».

Он подняла глаза и увидел, что по щекам Кейт беззвучно бегут слезы.

– Может, подождать, и прочесть остальное потом?

Она покачала головой:

– Мне необходимо знать, что с ней случилось, а тебе разве нет?

Макс кивнул и поднял следующий листок:

– Сначала я нашел Пагоша…

В ушах Кейт барабанило сердце, когда они дошли до той сцены, как Тенра поднял глаза и увидел в синем небе распростертое тело Асет, похожее на орла. Она узнала тонкий высокий крик, который слышала недавно, – и как он с резким хрустом прекратился. Ломались кости. Тенре показалось, что Асет подскочила в воздух, когда она, ударившись ногами, перелетела на балкон, предназначавшийся для бога. Кейт представила себе розовую пену на губах Асет, и сразу же за этим – монохромный рентгеновский снимок ее грудной клетки.

Потом, когда Тенра говорил о боли в левом плече, Макс пробормотал: «разорванная селезенка». Наконец, словно предчувствуя, что будет дальше, он потянулся через стол и взял за руку Кейт.

День 20-й, второй месяц всходов

Такое ощущение, что Асет находится сразу в обоих мирах, и путешествует между ними туда-сюда. Но она узнаёт отца, хотя он теперь выглядит совсем стариком. Какое-то время Рамос сидел и смотрел на то, как трудно она дышит, иногда заговаривал, потом ожидал ответа. Я находился достаточно далеко, и не слышал, что между ними происходит, за исключением того момента, когда Асет выкрикнула детским голосом:

– Я никогда… больше… не возьму… пасту для глаз… своей госпожи матери… отец. Обещаю. Ты будешь меня любить? – Несмотря на боль, которую это причиняло, Асет засопела, стараясь сдержать слезы, а перед моими глазами мелькали картины из прошлого, и я не испытывал жалости к человеку, причинившему ей боль, которую никакой врач не может залечить.

Через

миг Рамос с дикими глазами вскочил и вылетел из комнаты. Так Сехмет наказывает его за то, что ждал слишком долго, думал я, потому что лишь один человек мог тронуть его сердце. А теперь она лежит, испытывая такие муки, словно проклятая, а он беспомощен, как младенец.

После возвращения из Анибы мы с Рамосом наконец-то начали разговаривать друг с другом. Теперь я понимаю, что он верит не столько в золотого идола, сколько в необходимость порядка и структуры. А для этого, по его мнению, нужны высшие существа, которые будут играть роль сверхродителей, направляющих своих детей, чтобы те вели себя правильно. Иначе начнется хаос.

Итак, после того, как Ра ушел, позволив тьме окутать землю, я позвал Мерит посидеть с Асет, пока я разыщу Рамоса, и застал его за столом в его библиотеке. Он часто сидит там по ночам и пишет богословские трактаты, которые прячет от остальных жрецов, как и я со своими медицинскими свитками. Он сидел, опустив подбородок на грудь и положив руку на папирус, над которым работал.

Мгновение я колебался, думая, что Рамос уснул. Потом я заметил, что вторая рука свисает сбоку, и в тишине услышал медленное кап… кап… капли крови, стекающей в чашу, которую он поставил на пол под теперь уже безжизненной рукой. И тогда я понял, что Рамос отомстил тому, кого судил строже остальных, даже прежде чем предстать перед Осирисом и его сорока двумя судьями.

Макс положил тонкий лист вверх ногами, на стопку уже прочитанных листов, останавливаясь, чтобы выпрямить края, прежде чем взять последний. Кто-то мог бы подумать, что он просто осторожен с нежной бумагой, но Кейт все поняла. Она взяла его за руку, чтобы напомнить, что они вместе.

День 21-й, второй месяц всходов

Я не могу позволить себе оскорбить богов, поэтому читаю каждое заклинание точно так, как написано в свитках жрецов-медиков. «О, Исида, великая волшебница, избавь меня от всего плохого, злого и грязного. От болезни, насланной богом или богиней, от мертвого или мертвой, от врага пола мужского или женского, как ты избавила сына своего Гора. Изгони болезнь из ее тела, боль в ее конечностях. Осирис, отзови свою змею. Защити того, кто страдает, кто чист сердцем». Я даже жег желтые смолистые семена из земли Пунта, дающие гипнотизирующие пары, которые, как я надеялся, позволят мне почувствовать или увидеть то же, что видит Асет – заглянуть в ее тело и найти возможность вылечить ее. И все безрезультатно.

День 22-й, второй месяц всходов

Поскольку Асет учила меня, даже когда я учил ее, мы стали понимать друг друга. И любить. Я хоть раз произносил это слово прежде, чем появилась она? От нее же я узнал, что значит быть храбрым. Пагош был прав насчет этого, как и насчет многого другого.

Так что дело сделано. Когда дыхание Асет начало замедляться, я взял ее на руки, ожидая Осириса. Когда я поднял глаза в следующий раз, его четкий зеленый силуэт начал проявляться в темной части комнаты.