Окно Иуды
Шрифт:
Он быстро отошел. «Жизнь окончил Дэнни Дивер! Слышишь звонкий барабан? Полк построился в колонны, нас уводит капитан». [6] В атмосфере этого места есть нечто побуждающее людей морализировать в том духе, в каком эти строки пришли мне в голову. Впрочем, они тут же улетучились при виде Лоллипоп, блондинки-секретарши Г. М., которая пробиралась к нам сквозь толпу.
— Г. М. хочет вас видеть, — сообщила она.
— Где он? Что он делает?
— Думаю, в данный момент ломает мебель, — с сомнением отозвалась Лоллипоп. — Когда я с ним расставалась, он заявил, что намерен этим заняться. Но к вашему приходу он, вероятно, будет есть ленч. Вам придется пройти в таверну «Голова Мильтона» на Вуд-стрит
6
Стихотворение Редьярда Киплинга «Дэнни Дивер». Перевод А, Оношкович-Яцыны.
Г. М. знал дешевые забегаловки так же хорошо, как людей с дурной репутацией. Окна «Головы Мильтона», помещавшейся в маленьком переулке, выглядели так, словно их не мыли со времен Великого пожара. [7] Зато огонь в камине приятно контрастировал с мартовским холодом. Нас проводили наверх в отдельную комнату, где Г. М. сидел перед огромной оловянной кружкой пива и тарелкой бараньих отбивных. Заткнув за воротник салфетку, он жевал отбивную в стиле, который популярная кинотрадиция приписывает королю Генриху VIII.
7
Пожар, уничтоживший в 1666 г. значительную часть Лондона.
— Вот и вы, — проворчал Г. М., открыв один глаз.
Я молчал, стараясь выяснить его настроение.
— Полагаю, — не слишком злобно осведомился он, — вы не собираетесь оставлять дверь открытой? Или вы хотите, чтобы я умер от пневмонии?
— В прошлом, — сказал я, — вам удавалось разбираться в делах, которые выглядели безнадежными. Возможно, вам повезет и на этот раз.
Г. М. отложил отбивную и широко открыл оба глаза. На его деревянном лице мелькнула усмешка.
— Хо-хо! Значит, они думают, что загнали старика в угол?
— Необязательно. По-вашему, этот парень виновен?
— Нет, — ответил Г. М.
— И вы можете это доказать?
— Во всяком случае, собираюсь попытаться. Все зависит от того, насколько мои доказательства сочтут убедительными. — Старик был обеспокоен и почти не скрывал этого.
— Кто инструктировал вас по этому делу?
Г. М. провел рукой по лысине:
— Вы имеете в виду солиситора? Его нет. [8] Понимаете, я единственный, кто ему верит. Я жалею хромых собак, — виновато добавил он. Последовала пауза. — Более того, если вы ожидаете, что в последнюю минуту в зал ворвется скрываемый до тех пор свидетель и поднимет шум, выбросьте это из головы. В суде под председательством Рэнкина можно ожидать шума не больше, чем на шахматной доске. Все будет происходить спокойно — от одного хода к другому, как в шахматах, — и меня это вполне устраивает. Помните строки «Джона Пила»? [9] «От находки к проверке, от проверки к взгляду, от взгляда к убийству утром».
8
Как правило, защитник может появляться в Олд-Бейли только по инструкции солиситора. Но есть два исключения: «юридическая помощь» и «выбор подсудимого». В первом случае адвокат назначается судьей, когда у подсудимого нет денег нанять его. Когда юридическая помощь не предоставляется, подсудимый получает право выбрать любого защитника, имеющего право участвовать в суде. Разумеется, в случае Ансуэлла не возникал вопрос об отсутствии денег. Но так как он — как вскоре выяснится — отказался иметь дело с кем-либо, кроме Г. М., процедура фактически превратилась в «выбор подсудимого». Мне объяснили, что эта процедура хотя и нетрадиционная, но строго легальная. Обычный «выбор подсудимого» — одно из лучших свидетельств беспристрастия Центрального уголовного суда. Любой адвокат, даже самый знаменитый, должен защищать подсудимого, если будет им выбран. Для него вопрос чести приложить все усилия для
9
Пил Джон (1776?–1854) — английский охотник и герой популярной народной песни XIX в. «Знаете ли вы Джона Пила?».
— Ну, желаю удачи.
— Вы можете помочь, — неожиданно заявил Г. М.
— Помочь?
— Заткнитесь, черт возьми! — рявкнул он, прежде чем я успел что-то добавить. — Я не играю в игрушки и не посылаю вас в тюрьму. Все, что я вас прошу сделать, — это передать одному из моих свидетелей сообщение, которое ни в коей мере вас не скомпрометирует. Я не могу сделать это сам и испытываю недоверие к телефонам с тех пор, как услышал, какую роль они сыграли в этом деле.
— Какому свидетелю?
— Мэри Хьюм… Вот ваш суп — ешьте и помалкивайте.
Пища была превосходной. Напряженность Г. М. постепенно ослабевала, и он пришел в сравнительно хорошее настроение, протянув ноги к камину и попыхивая сигарой.
— Я не собираюсь ни с кем обсуждать это дело, — снова заговорил Г. М. — Но если вы хотите знать что-то, не имеющее отношение к информации, которой располагает защита — то есть я…
— Да, — сказала Эвелин. — Почему вы стали заниматься этим делом в суде, а не обратились в полицию, если могли доказать…
— Нет, — прервал Г. М. — Это один из тех вопросов, на которые я не могу ответить.
— В таком случае, — сказал я, — если вы утверждаете, что Ансуэлл невиновен, вы можете объяснить, как настоящий убийца вошел в комнату и вышел из нее?
— Надеюсь, что да, сынок! Иначе как бы я мог вести защиту? — отозвался Г. М. — Думаете, я настолько туп, что взялся бы за дело, не имея альтернативного объяснения? Идею подала мне Мэри Хьюм, когда я зашел в тупик. Она славная девочка. Мэри Хьюм упомянула, что в тюрьме Джим Ансуэлл больше всего ненавидит «окно Иуды». Это все решило.
— В каком смысле? Вы же не станете утверждать, что убийца проделал какой-то фокус со стальными ставнями и запертыми окнами?
— Нет.
— Тогда как насчет двери? Они правы, утверждая, что дверь была заперта на засов изнутри и никак не могла быть открыта снаружи?
— Конечно. В этом они абсолютно правы.
Мы выпили пива.
— Я не говорю, что это невозможно, так как вам приходилось и раньше находить объяснение подобным вещам. Но если это не какая-то техническая уловка…
— Нет, сынок. Я имел в виду то, что сказал. Дверь и окна действительно были надежно заперты изнутри. Никто не орудовал скрепкой, чтобы отпереть их. К тому же вы слышали, как архитектор заявил, что в стенах не было ни пустот, ни щелей, ни даже крысиной норы. Повторяю, убийца вошел и вышел через «окно Иуды».
Эвелин и я посмотрели друг на друга. Мы оба знали, что Г. М. не просто создает тайны — он открыл нечто новое и тщательно это обдумал. «Окно Иуды» звучало зловеще, но не вызывало конкретных ассоциаций. Можно было представить себе только темную фигуру, всматривающуюся в окно.
— Но если эти обстоятельства соответствуют действительности, — сказал я, — то такого просто не может быть! Окно либо есть, либо его нет. Если опять же вы не имеете в виду какую-то особенность в конструкции комнаты, которую не заметил архитектор…
— Нет, сынок, и это самое странное. Комната ничем не отличается от любой другой. «Окно Иуды» есть в вашей комнате, в этой комнате и в каждом зале суда в Олд-Бейли. Беда в том, что его немногие замечают.
Не без труда Г. М. встал, подошел к окну, дымя сигарой, и уставился на крыши.
— Но сейчас у нас есть работа, — продолжал он. — Кен, я хочу, чтобы вы доставили письмо Мэри Хьюм на Гроувнор-стрит. Просто получите от нее ответ «да» или «нет» и сразу возвращайтесь. Мне нужно, чтобы вы присутствовали на продолжении заседания, так как они собираются первым вызвать Рэндолфа Флеминга, а у меня к нему несколько важных вопросов насчет перьев. Если вы будете внимательно следить за показаниями, то поймете, где я собираюсь найти моих свидетелей и почему.