Окна
Шрифт:
А потом всё было как всегда: пиво, снова пиво и ещё раз пиво. Затем были сигареты и пиво, пиво и сигареты, бесконечный разговор про какие-то яйца и про то, что все мужики сволочи и козлы. Домой Таня пришла часа в три ночи пьяная, довольная и заряженная феминистскими настроениями.
1 марта. Утро.
В первый раз будильник зазвенел уже через два с половиной часа после её возвращения домой, а потом ещё девять раз через каждые пять минут.
Таня с трудом сползла с дивана и шатающейся
– Вот чёрт!
Она сжала холодными ладонями пульсирующие виски и попыталась вспомнить события вчерашнего вечера. И всё было бы хорошо, если бы не то ужасное пиво. Хотя нет, пиво было довольно вкусное. Значит, во всём виноваты эти мерзкие сигареты. Так нет же, и сигареты были как-то в кайф. Не-е-е-ет, во всём виноват этот грёбанный Витя! Если бы не этот урод, Настя не позвонила бы ей, они не пошли бы в кафе, не напились бы пива и не выкурили две пачки сигарет. Точно, во всём виноваты эти долбанные мужики!
– Чёрт бы побрал всех мужиков!
Тане предстояло побить олимпийский рекорд – привести в порядок изрядно помятую и слегка пьяную женщину за пятнадцать минут. Она с ужасом посмотрела на отглаженное чёрное платье и начищенные до блеска сапоги на высоком каблуке.
– Чёрт бы побрал этих мужиков ещё раз! Я это не надену!
Она схватила потёртые джинсы, брошенные в угол буквально пару часов назад, собрала прокуренные волосы в хвост, подкрасила ресницы тушью, накинула пуховик и выбежала из дома. Закрывая дверь квартиры, она слышала, как лифт поднимается на её этаж. Руки дрожали, голова гудела, а ключ, как назло, не желал поворачиваться в замке.
– Придержите лифт! – крикнула Таня, наконец справившись с замком.
Она подбежала к лифту, когда его двери со скрипом закрылись. Всё, что она успела разглядеть, это ухмыляющееся лицо Толика, стоявшего внутри.
Толик Носов, сосед по площадке, был ровесником Тани, но вёл себя так, будто был лет на десять младше – на уме у него были только компьютеры и тусовки. Каждые выходные все восемь этажей их дома подпрыгивали под оглушительные ритмы, доносившиеся из «нехорошей квартиры» Толика. Таня, будучи девушкой по большей части воспитанной и законопослушной, много раз пыталась поговорить с ним на предмет его противоправного поведения, однако только доводы местного участкового Котова давали пусть временный, но всё-таки результат.
И вроде Толик был хорошим парнем: работал в школе учителем информатики, бесплатно чинил Тане компьютер, вкручивал лампочку на площадке и сортировал мусор. Но чересчур весёлые друзья соседа оставляли слишком тёмный отпечаток на его светлой биографии.
– Чёрт бы побрал всех мужиков ещё тысячу раз! – шипела Таня, спускаясь по лестнице.
Первый день весны встретил её сильным ветром и обледенелыми дорогами. Выбегая со двора, она увидела, как пузатая маршрутка отходит от остановки. Таня ринулась к ней, размахивая руками, но поскользнулась и упала на колено. Маршрутка остановилась, и из открывшихся дверей показалось
– Дэвушка, как ты? Тебэ помочь?
– Да, подождите, не уезжайте, я сейчас! – Таня с трудом поднялась на ноги и, прихрамывая, поплелась к открытым дверям.
Добродушный кондуктор помог ей зайти в салон, однако все сидячие места оказались заняты. Перспектива ехать всю дорогу стоя, опираясь на ушибленную ногу, Таню не радовала. Настроение таяло как весенняя сосулька на солнце.
Таня вопросительно оглядела пассажиров, но все усиленно прятали от неё глаза. Желающих уступить место не было. Среди этих грубиянов она обнаружила довольную физиономию соседа Толика.
«Вот козлина, – выругалась про себя Таня. – Чёрт бы побрал всех мужиков миллион раз!»
– Дэвушка, садись ко мне. У тебя нога больной, садись! – раздался голос кондуктора у неё за спиной.
Тот приветливо улыбался Тане и указывал рукой на свободное место рядом с ним. Конечно, она предпочла бы незаметно покемарить минут пятнадцать-двадцать, чтобы хоть как-то наверстать упущенный ночной сон, но раз этой возможности у неё не было, она вскарабкалась на высокое кресло кондуктора и, повернувшись лицом к благочестивой публике маршрутки, начала путешествие на работу.
Все двадцать пять минут, пока Таня сидела на кондукторском «троне», словно на жёрдочке в курятнике, её добродушный попутчик с чёрными, сросшимися на переносице бровями, в олимпийке Аbibas не переставая жужжал у неё под ухом, рассказывая разные байки. И всё бы ничего, но похмелье после бурной ночи никто не отменял. Таню подташнивало. Причём от созерцания того, как её новоиспечённый друг грыз жаренные семечки грязными руками, ей становилось только хуже.
Толик всё ещё ехидно улыбался Тане, а она продолжала тихо его ненавидеть. Хотя, по правде говоря, она ненавидела не только нерадивого соседа, но и себя, а ещё этот понедельник и неудачный первый день весны.
Как ни странно, но на работу Таня пришла раньше всех. И когда появился начальник отдела Дмитрий Александрович, невысокий пузатый мужичок лет сорока с маленькими, глубоко посаженными глазами, делающими его похожим на плюшевого медведя, она трясущимися руками наливала себе уже третью кружку кофе.
Восхищённого взгляда босса, о котором она так мечтала вчера вечером, Таня так и не удостоилась, зато немой вопрос, что с ней случилось, прекрасно читался на его пухлом лице. Таня решила спрятаться за монитором, чтобы никто больше не смог её увидеть.
Распахнулась дверь, и в кабинет влетела она – «любимая подруга» Сонечка. Как всегда прекрасно одета, с идеальной причёской и безукоризненным макияжем.
– Всем привет! И, кстати, с первым днём весны вас! Такой чудесный день, не правда ли?
Таня готова была убить её прямо здесь и сейчас.
– Ой, Танюша, ты чего прячешься за монитором? Привет, дорогая.
– Привет.
Соня гордой походкой прошлась по кабинету и уселась за свой стол.
– Дорогая, что-то ты бледная какая-то, плохо спала?