Окна
Шрифт:
– Это ближе. Да. Думаю, вы меня поймете.
Илья молчал.
– Вас наверняка интересует загадка человека. Предлагаю одну мысль. Представьте себе: тьма, полная тьма. Во всем беспредельном мире. Что это значит? Ведь мир, мы знаем, полон света. Но если некому смотреть на этот свет, то он - тьма. Разлетаются сверкающие спирали галактик, льют свет звезды, но в мире тьма. Доколе? Пока в доме не распахнут окна.
Илья перестал жевать.
– Помните, кто-то сказал: человек - это эволюция, осознавшая самое себя. Скажем проще - увидевшая себя. Увидевшая мир, свет,
– Да будут глаза?
– тихо, с легкой вопросительной интонацией сказал Илья.
– Да будут окна!
– улыбнулся в ответ старик.- Бывают окна разные широкие, чистые, бывают маленькие, мутные, кривые. Каждый может сделать свое окно шире, чище. Может, наконец, рядом открыть еще одно и еще...
"Мы - окна",- пел Илья, возвращаясь. "Мы - окна!" - горланил он в ночной пустоте. "Да, но кто же все-таки выглядывает из нас в этот мир?" бормотал он, засыпая.
Наутро Илья проснулся в отличном расположении духа. Выбежал в сад, со вкусом сделал зарядку, разрывая руками холодный прозрачный воздух и шумно дыша. Потом подошел к березе и по привычке долго смотрел на соседний дом. И вдруг понял - его тянет к старику.
Хорошо сидеть у него вечером и неспешно беседовать. Ах, как хорошо. Но удобно ли навязываться? И какой найти предлог? Не пригласить ли старика сделать ответный визит? Долг вежливости.
Утвердившись в этой мысли, Илья отправился после обеда к Александру Ардикеевичу. Но в тот день ему не везло. Проулки коварно петляли. Загадочного дома он не нашел. В сумерках вернувшись к себе, Илья долго глядел на темную дачу за гнилым забором и качал головой.
Допевал песню чайник на только что выключенной плитке.
Убаюкивающее тепло накатывало в спину. Илья записывал рассказ Александра Ардикеевича о том, как он собирал грибы в одной южной стране. В том вчерашнем рассказе неведомый лес выступал объемным, слоистым, красновато-серым. А здесь, на измаранной половине листа, проступало нечто жалкое и плоское. Ни одного точного слова. Корявые буквы отвратительны. "Я дико бездарен",сонно думал Илья, опуская тяжелые веки. Чуть скрипнула дверь.
В сгустившемся воздухе поплыли голубовато-белые драконы и лилии. Пепельные волосы светло стекали, тонули в складках черного плаща. Она смотрела строго и просто. "Пишите",- сказала и села на стул, хромой древний стул с резной высокой спинкой. В напряженном взгляде Ильи светилось недоумение. Она кивнула. Он взял ручку и сразу понял, что пальцы его лишены ненужной и шаткой свободы. Мозг был ясен и пуст. Слова лились в него, рука бежала, под пером проступали
В косноязычном юношеском бормотании проступала тоска по самопретворению, лезла жадная тяга к творчеству. Ныне они - творцы.
Их семеро. Физик, создавший новую систему растрового микроскопа. Биолог, который теоретически описал механизм сокращения мышц. Философ, бросивший интеллектуальную перчатку мировой энтропии. Журналист, опубликовавший блестящую серию статей о народных целителях. Художник, пишущий острые и точные портреты, гротескные, как у Модильяни. Инженер, награжденный медалью за придуманный им тепловизор. Музыкант, выборматывающий музыку вместе со стихами.
Да, это его друзья, голодные от молодости, возбужденные и счастливые. Они построили корабль, фрегат дружбы, в борта которого бьют бессильные волны. Куда плывут они под стон мачт?
Прям ли их путь? Один ли он для всех? Белый след бежит по густой воде. Светятся полулуния парусов. Задумчивы темные окна в деревянных бортах. Окна. Искание и бытие. Тяжелый, спокойный взор людей, понявших подлинность своей цели. Окна фрегата! Стих бьется, возвращается в старые переулки, любови, ошибки... Была ли тогда измена? Чьи шаги отзвучали за поворотом? Новая волна бьет в скулу судна, и брызги леденят кожу. Фрегат продолжает путь.
Илья не встречал друзей полгода. Он спрятался от них. Может быть, и надо было исчезнуть на время? Он так ясно слышит их голоса. Он видит, что шире и светлее открываются окна в корабельной обшивке.
Илья кончил писать. Поднял глаза. Она все так же спокойно сидела на стуле, сложив на коленях смуглые руки.
– Странно,- сказал Илья.
Ее губы едва улыбнулись.
– Я думал, ты исчезнешь.
– Я скоро уйду,- сказала она.
– Нет, я не хочу.
– Мне надо.
– Останься. Поговорим.
– О чем?
– Зачем ты мне диктовала? Я буду мучиться теперь, что все это написано не мной.
– Это написал ты.
– Послушай!
– гневно сказал Илья.- То, что ты мне нашептала,прекрасно. Но я не могу выдавать это за свое.
– Это твое. Я только помогла перенести на бумагу, иначе утром ты бы все забыл. Это слишком глубоко в тебе, понимаешь? Ты не умеешь доставать.
– Не знаю,- сказал Илья,- может быть. Не знаю. Но зачем тебе это? Кто тебя прислал? Старик?
– Я сама. И он меня прислал.
– Зачем? Кто вы?
– Мойщики окон. Мы приходим к тем, кто нас ждет.
– Я ждал вас?
– Да,- сказала она.
– Откуда вы?
– Издалека. Хотя мы близко.
– Почему ваш дом полон звуков? Что за машины к вам приезжают?
– Там, с той стороны, город. Так уж стоит дом. Там всегда праздник. Музыка. Гости. Веселые, немного пьяные люди. Не думай об этом. Могу я посетить вас еще раз? Мне можно приходить к вам?
.
– Да,- ответила она после легкой паузы.
– Я хочу проделать ход в заборе. Мы ведь соседи.