Окинава

Шмаков Алексей Семенович

— Марк, веди меня к нему, — сказал я, и через мгновение появилась проекция младшего Та’ар-интеллекта.

На этот раз он был без брони и выглядел так, словно собирался отправиться на смертную казнь.

— Иди за мной. Они очень слабы и им плохо. Эти наёмники пришли сюда с очень опасным для них зверем. Яд ящерицы оказался невероятно эффективным и практически полностью заблокировал регенеративные функции их организма, — говорил Марк на бегу, ведя меня к уже знакомой мастерской, которая после нашего ухода превратилась в западню для спасшихся на обломке Танатоса.

Пройти

сюда было практически невозможно из-за покрёженных переборок. Наёмники создавали для себя проход, разрубая и плавя измятый металл. Они целенаправленно шли к главной мастерской, словно знали, что там их ждёт щедрая награда. Всюду были следы от когтей животных и ядовитых выделений салама.

— Эти люди появились возле обломка спустя две недели после твоего ухода, — начал рассказывать Марк, пока мы двигались. — К этому моменту Ивар уже ослаб настолько, что практически перестал двигаться. Лишь смотрел в пустоту и просил меня найти какой-нибудь носитель, в котором можно будет сохранить младший Та’ар-интелект. Доктор Мизори даже предложил мне попытаться привлечь какого-нибудь заражённого хищника и воспользоваться его ядром в качестве временного носителя, пока не смогу найти себе более подходящего.

— У заражённых животных нет ядра. Так что этот вариант точно не подходит тебе , — сказала крошка Гея, которая летела рядом с Марком.

— Даже если бы и подходил, я бы не смог привлечь сюда хищников. А вот подать сигнал людям, которые живут на континенте, вполне. Тогда Ивар и приказал мне сделать это, но что-то пошло не так. Энергии оказалось слишком мало, и вышло отправить всего один узконаправленный сигнал бедствия.

— Который перехватили наёмники из «Ловцов Огненного Моря», — сказал я, понимая, что не был причиной их появления здесь. Но легче от этого не стало.

Когда мы подошли к главной мастерской достаточно близко, я ощутил всю боль и страдания, которые испытывает объединённый организм. Не помогла ни моя естественная ментальная защита, ни защита Виты. Сама юная королева жалобно всхлипнула и даже остановилась, чтобы перевести дыхание.

— Они страдают, — только и смогла произнести она, а по щекам начали течь слёзы. — Мы должны помочь. Должны избавить их от страданий. Освободить из этого чудовищного плена. Икар, пожалуйста, сделай это. Я не смогу. Не смогу даже пойти дальше. Это слишком невыносимо.

Вита прижалась к искорёженной стене и закрыла лицо руками, принявшись содрогаться всем телом.

— Без твоего прямого присутствия у нас ничего не выйдет. Закрой свой разум. Заблокируй всё постороннее.

— Нет, — тихо ответила Вита. — Я не стану этого делать. Ведь кроме меня больше никто не может разделить с ними эту боль. Не сможет хоть немного облегчить её. Но ты можешь помочь мне, Икар. Выруби меня.

Сперва я не понял, что такое говорит юная королева. Но Гея мне помогла и сказала, что, возможно, это единственный способ доставить Виту к заражённому. Вот только вырубить четвёртый порядок оказалось задачей гораздо сложнее, чем прикончить наёмников вместе с их питомцами. Моих сил явно было недостаточно. Пришлось создавать

оружие, способное пробить естественную защиту королевы висперов.

Молот, на создание которого ушло четыреста двадцать Та’ар. И это было ужасно страшно — бить им Виту по голове. При том, что она утверждала, что максимально ослабила защиту и убрала хитин.

Понадобилось три удара, чтобы наконец вырубить юную королеву. Всё это время Марк стоял и с недоумением смотрел на нас. Но ничего не спрашивал. Слишком он был напуган тем, что происходит с его носителями.

Взял Виту на руки и пошёл дальше. По-другому у нас не получится вытащить Марка отсюда.

Тактическая сеть показала красный маркер, всё ещё считая умирающего заражённого опасным, а вот биолокация уже не воспринимала его как живое существо. Тело агонизирующее и не способное умереть из-за подпитки кимберлита и неизвестных мутаций во время та’ар-заражения.

Дверь в мастерскую отсутствовала, и когда я шагнул в проём, то увидел жуткую картину незаконченной трапезы.

Если раньше голова заражённого занимала практически всю мастерскую, даже если она сдувалась, то сейчас от неё осталось едва ли четверть. Обглоданный и истекающий отвратительными выделениями костяной остов. Не тронутым оказался только рот, в котором не осталось целых зубов. Наёмники издевались над Иваром, не способным дать им отпор. Слишком он ослаб после моего визита.

Но несмотря на своё состояние, заражённый продолжал жить. Я видел, как сокращалось его тело. Как сжимались и разжимались объеденные мышцы и пульсировали толстые вены. Видел, как медленно, но неотвратимо восстанавливалась утраченная плоть, используя для этого последнюю энергию Ивара и остальных людей, заключённых в этом теле. Ощущал ментальное воздействие, едва заметное, практически неуловимое. Даже интерфейс не обращал на него внимания и не выдавал никаких сообщений.

Марк подошёл к изглоданной голове и начал меняться. Через несколько мгновений на меня смотрел светловолосый, смуглокожий мужчина в комбинезоне с нашивками ЗФ.

— Здравствуй, Ивар, — сказал я, поняв, кто сейчас стоит передо мной.

— Прости нас, Икар. Но теперь тебе придётся защищать эту тайну. Мы не смогли довести начатое до конца.

Проекция снова изменилась, на этот раз передо мной стояла женщина с короткими волосами и морщинами в уголках глаз, из которых текли слёзы.

— Больно. Это невыносимо больно. Пожалуйста, сделай так, чтобы мы перестали страдать. Яд разъедает нас изнутри. Это тело не может бесконечно регенерировать. Убей его.

Я увидел всех, кто очень давно решился пойти на отчаянный шаг, чтобы защитить для свободного человечества тайну кимберлитовой шахты. Увидел и запомнил каждого. Не важно, решу я связать свою судьбу со Звёздным Флотом Земной Федерации или нет, но командование обязательно узнает о подвиге этих людей.

Теперь Марк принял образ доктора Мизори и сообщил, как можно окончательно убить их тело. Способ сложный, но мне вполне по плечу. Но сперва необходимо было позаботиться о Марке.

Об этом же мне сказал и Ивар, который взял слово после профессора.