Океанский патруль
Шрифт:
«Первый признак кессонной болезни! Правда, слабенький, но надо всех срочно в барокамеру», – отметил каперанг, доворачивая лодку по указанному курсу.
– Давай быстрее, Филу плохо! – закричал «тюлень», снова больно вдавливая в спину Клима ствол пистолета.
«Дурацкая привычка баловаться с оружием! Раз в год и палка стреляет», – раздраженно подумал Клим, передергивая плечами.
Пловец правильно понял движение каперанга и убрал пистолет. С запада пошла большая волна, на которую Ворох едва взобрался. В двадцати кабельтовых прямо по курсу была видна большая белая
Еще десять минут бешеной скачки по волнам, и катер дошел до океанской яхты, которую снесло на семь градусов к северу.
Глава 14. Путешествие с не совсем тривиальными приключениями
В барокамере, куда поместили Клима, Малыша и девушек, было очень мало места. Фил, которого они подобрали в водолазном колоколе, так и не приходя в сознание, растянулся у правой переборки, а девчонки, обняв друг друга, пристроились у самого люка.
Если Климу досталось место на надувном пуфике, то Малыш уселся прямо на пол, вытянув вперед длинные ноги. Едва командир присел, как зазвонил настенный телефон.
– Вас слушают! – немедленно ответил Клим, заметив, что яхта начала движение. Гул мотора и вибрация стали сильнее, а качка – поменьше.
– Что с Филом? – вместо приветствия спросил писклявый, шумно дыша в трубку.
– Я не врач и поэтому могу ошибиться. Фил слишком долго пробыл на колоколе в условиях повышенного давления, и с ним могла произойти куча неприятностей. Поднимали вы нас с нарушениями всех правил, так что здоровья ни нам, ни Филу не прибавили, – начал объяснять Клим, но писклявый прервал так хорошо начавшуюся лекцию визгом:
– Вы сами поднимались на поверхность!
– У ваших людей кончался воздух, и мы были вынуждены подниматься быстро. Болезней под водой можно найти целую кучу, начиная от баротравмы уха и кончая кессонной болезнью, – не торопясь, сказал Клим, ущипнув Малыша за ногу. Тот в свою очередь толкнул девчонок, которые тоже заснули. Лей зло взглянула на Малыша, но ничего говорить не стала, прекрасно понимая, что сейчас не время и не место выяснять отношения.
Наклонившись над побагровевшим Филом, Клим прижал указательный палец к сонной артерии. Сердце бывшего пленника билось очень медленно и с перебоями.
– Надо спуститься на затонувшее судно и поискать на нем ценные вещи, – с нажимом произнес писклявый, больше не интересуясь здоровьем Фила.
– На какой глубине оно лежит? – спросил Клим, бросив пристальный взгляд на Малыша, который опять уронил голову на грудь.
– Метров семьдесят-восемьдесят, может, чуть больше, – туманно ответил писклявый.
Протянув руку, Клим нажал на болевую точку на ключице своего напарника.
– Я не сплю, – через секунду вскинулся Малыш.
– Почему ты все время будишь своего товарища? Дай ему поспать! Он же раненый, – вспомнил о человеколюбии писклявый.
– В барокамере спать нельзя. Во сне все
– Больно ведь, – пробасил Малыш, тряся головой.
Рана была не очень чистой и начала воспаляться. Присыпав ее порошковым стрептоцидом, Клим сбрызнул мгновенно образовавшуюся корочку бактерицидным гелем и заново наложил бинт.
– Тебе только палачом в Преображенском приказе работать! – сквозь стиснутые зубы простонал Малыш, с шумом выдыхая воздух.
– На каком языке вы говорите? – спросил писклявый по громкоговорящей связи.
«Похоже, тут не только микрофоны имеются, но и видеокамеры стоят, – прикинул Клим, снова прижимая два пальца к сонной артерии Фила.
– Что с моим водолазом? – громко спросил писклявый, моментально забыв вопрос о языке общения.
– Не знаю. Очень похоже на кровоизлияние в мозг вследствие кессонной болезни, о которой я вам уже говорил, – огрызнулся Клим и посмотрел на наручный компьютер. До конца декомпрессии оставалось еще два часа. Можно было снижать давление.
– Нам всем надо обстоятельно поговорить, – предложил писклявый.
– Снизьте давление до двух атмосфер и через час – до одной. В течение еще одного часа подержите такое давление и можно нас выпускать, – посоветовал Клим, снова щипая Малыша за ухо.
– Больно же! – пробасил тот, открывая глаза.
– Тяжело в барокамере – легко вне ее, – скаламбурил Ворох, откидываясь на стенку.
– Ты просто садист, – оценил Малыш поведение Клима, вытирая здоровой рукой пот со лба.
– Я добрый и нежный, но обстоятельства выше меня, – иначе охарактеризовал свое поведение Клим, внимательно посмотрев на девчонок и бывшего пленника.
Упав на пол, Фил не подавал признаков жизни. Девчонки, поняв, что спать им не дадут, о чем-то негромко шептались, бросая на каперанга испуганные взгляды.
– Что будем делать дальше? – спросил Малыш, поворачивая к Климу мокрое от пота лицо.
– Пока я сделаю тебе укол антибиотиков, а потом будем посмотреть… Если не поможет, начнем искать другое решение, более оптимальное в нашем положении, – спокойно сказал Ворох, невольно остановив взгляд на лежащем на полу Филе.
– Смотри на него или не смотри – ничего не изменишь. Парень давно дал дуба, – спокойно констатировал Малыш, снова вытирая потное лицо рукой.
– Без тебя вижу! Надо попробовать ему помочь, – огрызнулся Клим, делая вращательные движения головой.
Расстегнув на Филе гидрокостюм, он начал осторожно снимать его, стараясь не дотрагиваться до трупа руками. Низко наклонившись над телом, одним движением срезал с шеи плоский кожаный мешочек и пристроил его к подмышке своей левой руки, засунув под рукав гидрокостюма.
– Ушлый ты парень, чиф! – одобрил действия Клима Малыш, снова вытирая потное лицо ладонью.
– Из уважения к тебе соглашусь, – откликнулся командир, начиная делать мертвому Филу искусственное дыхание. Прекратив движения, приложил руку к сердцу Фила и уловил слабые толчки.