Океан слепцов
Шрифт:
— Покровы — толстые, но податливые, обладают почти идеальным звукопоглощением. Едва различимы при самом громком сигнале. Четыре конечности. Передняя пара скорее всего предназначена для питания, в то время как задние конечности функционируют, по-видимому, и в качестве опорно-двигательного аппарата, и как своего рода двойной хвост для плавания.
— Я совершенно не припоминаю прочитанного о подобных созданиях. По-видимому, перед нами — совершенно уникальный вид.
— Пожалуйста, Широкохвост, продолжайте делать заметки. Мой первый разрез приходится на нижнюю сторону. Вскрытие покровов вызывает множество пузырьков. Покровы отделяются достаточно легко, совершенно отсутствует соединительная ткань. Внизу, кажется, второй слой покровов. Внутренности существа поразительно теплые.
— Бедняжка, — замечает Кривоклык, — как жалко мучить это создание!
— Нам всем его жалко, я в этом уверена, — замечает Длинноклешень. — Разрезаю вторую оболочку. Крайне жесткая и волокнистая. Снова слышу пузырьки. Поразительное тепло — примерно как у воды, прокачанной от кратера на милю.
— Как оно только выжило в таком жаре — поражается Кривоклык.
— Вы чувствуете вкус крови, Длинноклешень — вмешивается Остроус.
— Нет, никакой крови я не ощущаю. В воде есть некий странный привкус, но полагаю, он исходит от тканей и пространства между ними. Теперь я отделяю нижний слой. Поразительно! Там — еще одни покровы! У них совсем иная структура — скорее не волокнистая, а как у плоти. Очень тепло. Чувствую дрожь и спазматические подергивания.
— Помнит ли кто-нибудь о подобных звуках прежде — спрашивает Гладкопанцирка. — Звучит не похоже ни на одно из прежде знакомых мне созданий.
— Помню другое подобное создание, со сходными звуками, — замечает Широкохвост.
— Разрезаю следующий слой. Ага, мы вышли к сосудам! Кровь имеет весьма странный
— Оно не шевелится, — заметил Круглоголов.
— Что же, давайте осмотрим голову. Помогите мне потянуть вот здесь. Только потянуть. Вот так. Благодарю, Кривоклык. Сколько пузырей! Интересно, для чего эта конструкция
Возвращение оказалось ужасным. Роб безостановочно прокручивал в голове сцену гибели Анри. На станцию он вернулся несколькими часами спустя, изможденный и почти выживший из ума. В качестве небольшой милости от судьбы Фриман был избавлен от необходимости рассказывать о случившемся достаточно было просмотреть запись.
Разумеется, не обошлось без последствий. Но поскольку следующий грузовоз ждали не раньше чем через двадцать месяцев, все происходило как в замедленной съемке. Роб понимал, что придется вернуться на Землю, и догадывался, что ему уже никогда не представится возможность странствовать меж звезд. Он больше не отправлялся на подводные прогулки, предпочитая Заниматься ремонтом беюпилотников и техническими работами на пару с Сергеем, и все время оставался внутри «Хитоде».
Никто не смел бросить ему обвинения — по крайней мере, в лицо. Под конец встречи доктор Сен посмотрел на Фримана сквозь стекла крошечных, в стиле Ганди, очков и заметил
— Считаю, что оба вы поступили крайне безответственно, отправившись на прогулку таким образом. Но полагаю, вы уже все осознали.
Кроме того, Сен удалил из локальной сети «Смерть А. К.», но наверняка кто-то сохранил копию для себя. На следующий день безымянный «доброжелатель» разместил файл в компьютере Роба, последним способом в перечне значилось «Чтоб его поймали ильматарцы и порезали на куски».
Робу шутка показалась ничуть не смешной.