Океан ненависти
Шрифт:
— Как это могло случиться? — спросил комиссар. Все молчали. Дронго даже не стал переводить.
— Как это могло случиться?! — закричал комиссар. — Вы же все были здесь! Все были рядом! Куда вы смотрели? Кто мог ее убить?
— Мы все были здесь, комиссар, — осторожно сказал Дронго, — никто не выходил и не входил сюда. Вокруг дома находились ваши люди. Убийца все еще здесь, комиссар.
— Молчите, — отмахнулся комиссар, — я и так виноват, что слишком долго позволял себя дурачить. Мне не нужен переводчик. Сейчас я позвоню в Анкару
— Отсюда никто не выходил, — подтвердил полицейский, — мы стояли у дверей и никого не видели.
— Тогда кто убил эту несчастную? — Комиссар наклонился к лежавшему телу. — Что с ней?
— Она умерла. Отравилась. Очевидно, яд положили в ее стакан, — показал помощник на осколки стаканов, — но, падая, она задела стаканы, и они разбились. Сейчас трудно определить, из какого именно стакана пила она.
— Да, — подтвердил Дронго, — все было именно так.
— А вы почему здесь оказались? — спросил комиссар. — Вечно вы оказываетесь свидетелем происшедшего. Может, и на этот раз вы случайно попали в этот дом?
— Нет, не случайно. Вы же сами просили меня сюда заходить. Женщины поспорили, громко кричали, и я зашел, чтобы выяснить, что происходит.
— По-вашему, кто мог положить яд в ее стакан? — спросил комиссар.
— Любой из нас, — ответил Дронго, — хотя ее смерть несколько не вписывается в мою теорию. Я пытался вычислить, кто был убийцей, и больше всего подозревал именно ее. Только у нее было время спокойно совершить убийство и вернуться в сауну, имея почти гарантированное алиби. Но ее смерть никак не входила в мои расчеты.
— Вы ее просто не любили, — ответил комиссар.
— Да, — подтвердил Дронго, — возможно, и так.
— Нужно восстановить всю картину случившегося, — предложил комиссар. — И вот еще что, вы меня извините, я, кажется, немного вспылил. Сами понимаете, какое у меня настроение.
— Ничего, комиссар, — сочувственно сказал Дронго, — я понимаю ваше состояние. Все может быть. Но третье убийство не должно было произойти. Оно никак не вписывается в логику двух предыдущих. Чем бы ни руководствовался убийца, убирая обоих братьев, — местью, ненавистью, жаждой обогащения, — все равно это не имеет отношения к этой несчастной. Кира никак не была связана с братьями. Ни деловыми, ни личными отношениями. Поэтому ее смерть выглядит случайной и нелогичной. Или здесь действует маньяк-убийца, которому доставляет удовольствие сам процесс убийства.; — Думаете, кто-нибудь из них похож на маньяка?
— Не думаю. Именно поэтому считаю, что в данном случае мы можем рассчитывать на больший успех.
— Что вы хотите делать? — спросил комиссар.
— Мне нужен всего один час. Как раз то время, которое понадобится бригаде следователей, чтобы доехать сюда из Стамбула. Подарите мне этот час, комиссар.
— Вы просите меня так,
— Конечно, — согласился Дронго, — вы сядьте и смотрите, а я постараюсь восстановить картину происшедшего. У меня есть на этот счет смутные подозрения.
— Как хотите, — устало согласился комиссар, — мне уже ничего не поможет. Моя репутация окончательно уничтожена. Три убийства подряд. Это слишком много. Курорт можно закрывать. Сюда больше никто и никогда не приедет.
— Садитесь, комиссар, — видя его состояние, показал Дронго на диван, — и потерпите всего один час. Если хотите, я вам что-нибудь налью.
— Только не отравленное виски, — пробормотал комиссар.
— Бутылка не отравлена, — возразил Дронго, — я тоже пил это виски и, как видите, до сих пор жив. Скажите только вашим людям, чтобы нам не мешали. А еще лучше, если мы перейдем на мою виллу. Она такая же, как эта, и там нас ничто не будет отвлекать.
Пока ваши помощники осмотрят тело, пока приедут криминалисты, у нас будет время.
— Идемте, — махнул рукой комиссар, — я уже на все согласен.
Он достал сигарету и вышел, не глядя на мертвое тело. Дронго повернулся к Инне и Юлии.
— Идемте на мою виллу. Здесь нам нельзя оставаться.
Юлино лицо было пепельно-серого цвета. У нее с трудом шевелились губы. Инна стояла неподвижно, и лишь голос Дронго вывел ее из оцепенения. Олег Молчанов повернулся и посмотрел на него.
— Но почему? Почему? — спросил он. На глазах у него были слезы.
— Идемте, Олег, — сказал Дронго, — мы обязаны выяснить, почему это произошло.
Он прошел в спальню, где Рауф успокаивал Свету.
— Идемте с нами, — предложил Дронго.
— Я никуда не пойду! — закричала Света. — Никуда не пойду!
— Успокойся, — попытался удержать ее Рауф.
— Я никуда не пойду, я не хочу никуда уходить. Нас все равно всех убьют. Всех нас убьют.
— Давайте все-таки уйдем отсюда, — снова предложил Дронго, первым выходя из комнаты.
Через двадцать минут все собрались на его вилле. Комиссар сидел на диване, глядя на всех пятерых с плохо скрываемой ненавистью. Его помощник опустился на стул рядом с дверью, словно опасался, что кто-то может убежать.
— Я понимаю, что вам трудно, — сказал Дронго, — понимаю, как третье убийство подряд подействовало на всех. Но давайте как-то успокоимся и наконец поймем, что происходит.
Все молча смотрели на него.
— Начнем с того момента, когда я вошел, — предложил Дронго. — Пусть каждый из вас встанет там, где он стоял. Олег, вы, по-моему, стояли вон там. А вы, Инна, сидели на диване. Сядьте рядом с комиссаром, не волнуйтесь.
— Вы сказали… — спросил вдруг Рауф, — три убийства? Значит, Юра все-таки умер?