Окаянное лето
Шрифт:
– Прямо как человек. А я и думаю, почему они тут всё летают и так борзо в окна заглядывают.
– Посмотри в интернете, там полно забавных роликов про наших птиц. Они любой вороне дадут сто очков вперёд.
– А кроме прожорливых птичек в посёлке есть что-то интересное?
– Всё увидишь: северных оленей и песцов, белух, и может, даже моржей, если повезёт.
– Здорово, а ты знаешь, со мной летело трое арабов, и от них на весь салон пахло пряностями. Зачем их сюда принесло? Арктическое побережье не благословенная Европа и тем более не Америка?
– Говорят, учёные. Уже не первый год тут крутятся – экспедиция
– Странно, арабы – и вдруг изучают тундру? У них своих забот мало, а в пустынях уже вовсю колосятся хлеба и высажены леса?
– Наверно, им виднее, что изучать. А так, откуда у них возьмётся полноценная тундра? Кстати, я тебе в книжном магазине купил книгу северных сказок. Почитай, мне, как сказать, хочется, чтобы ты того…
– Что того? Осталась здесь жить? Даже не заикайся, я не душевнобольная! Потом, мне пятнадцать и мне пора уже читать «Унесённых ветром» или хотя бы «Двух капитанов», а не Писахова с Шергиным!
– Да нет, живи, где хочешь. Просто я хотел, чтобы ты поняла, прочувствовала душой наш Север. Как ни крути, ведь мы – русские, как-никак северный народ.
– Папа, да в душе ты романтик! Понятно, ты столько лет провёл в гордом одиночестве, и где – прямо на краю света. У тебя было полно времени пофилософствовать. Твой Север как чемодан без ручки – бросить жалко и нести тяжело.
– Я тоже так же думал, когда здесь очутился. Подожди, когда ты с ним познакомишься поближе, ты полюбишь Арктику.
– Ну ладно, папочка, только ради тебя я постараюсь. А где эта книга?
– В комнате, на книжной полке.
Дочка вышла и через минуту вернулась с ещё пахнувшей типографской краской книгой. На её обложке упрямая девочка на фоне сопок тянула за собой санки с припасами. Алёна распахнула наугад тугие, как белые паруса, страницы, и вновь почувствовав себя малышкой, замирающей в поселковой библиотеке при виде ещё нечитанного томика сказок…
Глава 2
Перволетье
Глубокое безмолвие царило вокруг. Весь этот край, лишённый признаков жизни с её движением, был так пустынен и холоден, что дух, витающий над ним, нельзя было назвать даже духом скорби. Смех, но смех страшнее скорби, слышался здесь – смех безрадостный, точно улыбка сфинкса, смех, леденящий своим бездушием, как стужа. Это извечная мудрость – властная, вознесённая над миром – смеялась, видя тщету жизни, тщету борьбы. Это была глушь – дикая, оледеневшая до самого сердца Северная глушь.
Алёна провела с отцом восхитительный день, который она так много-много раз представляла в детстве, когда к своему изумлению узнала, что кроме мамы и дедушки с бабушкой на планете Земля обитают ещё и неведомые, как инопланетяне, – папы. В тех давних грёзах представлялось, как они, ошалевшие от счастья, радуются, понимая друг друга с полуслова… Игоря с дочерью радушно встретили в небольшом музее, а после в морском порту прокатили на катере по бухте. В кафешке попотчевали строганиной – замороженной рыбой с солью и перцем, они её запили чаем, очень горячим, до ломоты в зубах. Девочка
После обеда Алёна отзвонилась маме на большую землю: связь исправно работала, преодолевая никем не считанные тысячи вёрст. После её вновь сморило, и она проспала без задних ног до самого утра, которое, впрочем, невозможно отличить от здешних белых ночей. Отец разбудил её, собираясь на службу, инструктируя дочку:
– Алёна, не забудь, в три прилетает Женя. К двум часам за тобой придёт машина, и отвезёт в аэропорт и обратно. Скажи мне, где Женя остановится? Он тебе говорил или нет? Может, мне поговорить насчёт комнаты в офицерском общежитии? Там вполне прилично, конечно, не гостиница «Дворянская» или «Русь», как в родном городе.
– Не беспокойся, его ждут – не дождутся в какой-то общаге оленеводов.
– Где? Ты ничего не путаешь? Я про такую даже и не слышал.
– Я шучу. Просто точно не помню, но он сказал, что у него всё схвачено. Журналисты народ такой, легко могут прямо на скаку подковы у коня оторвать.
– Понятно, пройдохи, но Женя не такой. Обязательно пригласи его сегодня к нам, мы вместе поужинаем. Да заодно обсуди возможный материал о нашей части. Мне надо как-то реабилитироваться перед командиром после залёта с солдатами.
– Он, наверно, пообещал тебе статейку, что-то типа – «Верные стражи страны первыми отразят любой удар по Арктике».
– Как ты догадалась? Что-то в этом духе. А что, мне кажется, неплохо? Главное командованию бы понравилось.
– Папа, ты не опоздаешь? Слушай – это тебе во дворе машина сигналит?
– Да-да, мне ещё надо заскочить в прокуратуру.
Игорь собрался, и через минуту входная дверь с трудом захлопнулась – мешал угодивший половичок. Вымыв посуду, девочка раскрыла томик «Двух капитанов». Там на бумажной планете, сотканной из мириад букв, Санька уже заговорил и поселился в деревне. Но дальше произошло самое ужасное, что может случиться в жизни ребёнка – умер отец. Алёнке захотелось очутиться рядом с несчастным мальчишкой в холодной избе, и успокоить беднягу.
Девочка промокнула глаза и отложила книгу. Чтобы как-то отвлечься, глянула новости в телефоне. Вот на глаза попалось что-то о местном происшествии: «Караульные воинской части, на которых в пятницу, 7 июня, было совершено нападение, допустили нарушение устава. Об этом со ссылкой на источник в правоохранительных органах сообщает Информагентство «Полярный Дозор». По информации издания, ночью рядовой-контрактник Николай Рыков покинул свой пост и пошёл к сослуживцу Ивану Сунцову на соседний пост. Солдаты разговорились и положили оружие на пол. В ходе ссоры Рыков схватил один из автоматов и начал угрожать военнослужащему. После злоумышленник выстрелил в грудь Сунцову в ответ на его попытку вырвать оружие. После этого нападавший оставил на месте оба автомата, два штык-ножа, 60 патронов и скрылся».