Окаянь

Коклюхин Александр Васильевич

Настоящие размеры транспортёра Зотагин смог оценить лишь когда оказался рядом. Огромина. Других слов просто не нашлось. Утром из окна он видел только первое звено транспортёра. Теперь увидел оба. На четырёх широких гусеницах из композитного материала со стальными грунтозацепами. Каждая натянута на шесть колёс. Второе звено по размеру не меньше, а даже чуть больше первого. Там, по словам Лу, был оборудован жилой КУНГ.

— Можешь заглянуть, — предложила она.

— Ещё успею, — Зотагину не терпелось попасть в кабину вездехода. — Прожорливый наверное? — спросил

он.

— Есть такое. — Елена скорее по привычке, чем по необходимости пнула одно из колёс передней гусеницы. — Сто на сто. Масло тоже любит.

— И на сколько же одной заправки хватает?

— Баки у нас на тысячу кэмэ рассчитаны, — ответила Елена. — По пути намечены три чек-пойнта. Где можно будет дозаправиться. Ладно, лезь в кабину, а то я замёрзла уже совсем. — и, обойдя транспортёр спереди, направилась к дверце с противоположной от водителя стороны.

Зотагин поднял голову. Низ дверцы водителя был где-то на уровне его плеча. Непривычно. Зотагин ухватился за поручень, встал ногой на пружинящую ленту гусеницы, с непривычки кое-как забрался в кабину и уселся на место водителя. Елена уже сидела тут, с интересом наблюдая за его телодвижениями.

— Ничего, со временем наловчишься, — сказала она.

В общем транспортёр Зотагину понравился.

— Где вы только его откопали? — Зотагин оглядел панораму, открывающуюся сквозь четыре секции лобового стекла. Вид из кабины непривычный. Словно на вышке сидишь.

— Места надо знать, Шура! И тропки к ним! — засмеялась Елена.

— А если серьёзно?

— Если серьёзно, то и сама не знаю, — призналась она. — Он уже готовый был, когда меня на него посадили.

— А почему именно тебя? Что, мужика не нашлось?

— А вот хамить, Шура, не надо! — холодно заметила Елена. — Я девушка спокойная, но только до поры до времени. Пока из себя не выйду. Учёл? Тоже мне, сексист нашёлся! Мужика ему подавай! — фыркнула она. — Да я любую неполадку не хуже вас, мужиков в движке на слух определю! Инженерный в Хэфэе закончила!

— Где-где?

— В Хэфэе. Город есть такой. В Китае, — уточнила она.

— Ну на китайку ты совсем не похожа, — сказал Зотагин. — Чуть-чуть разве.

— На китаянку, — поправила его Лу. — Да, не похожа. Хоть из смешанной семьи, но русские гены пересилили. У нас в Харбине вообще много русских. Гражданка Китая я только по паспорту. Хотя… всё так перемешалось…Неоднозначно всё, — подумав, добавила она.

— Геологи тоже из Харбина??

— Наверное, — пожала плечами Елена. — Я не интересовалась. Мы по разным ведомствам проходим. А по поводу моих способностей, Шура, чтобы я больше от тебя этого не слышала. Ещё не известно, кто кому из нас тут фору даст. Мы с Витей уже крепко сдружились.

— С каким Витей?

— С этим, — похлопала Елена по сиденью. — С «Витязем».

— А я своего Петрухой звал, — признался он. —Магистральник у меня был. Седельный тягач. «Петербилт». Ещё от отца достался.

— И? Разбил?

— Если бы… — вздохнул Зотагин. — Там другое. Расскажу при случае.

— Ладно. Чувствую, сработаемся. Пойдём узнаем, что там

наши надумали. Собрались уже ехать или нет, — она отключила в кабине климат-контроль и открыла со своей стороны дверцу.

Зотагин тоже открыл дверцу и спрыгнул на снег.

Отъезд, похоже, откладывался. Они поняли это, едва переступив порог. Знакомство вступило в новую фазу. Более тесную. Стол от окна передвинули к дивану. Туда же перекочевали и табуретки из кухни. На столе в художественном беспорядке теснились открытые банки консервов, тарелки, бутылки спиртного. Их почему-то оказалось подозрительно много.

— Гусары, молчать! — увидев вошедших, громко приказал Голубчик. — Среди нас дама!

Встав из-за стола, он картинно выбросил руку в сторону двери. Все обернулись. Осокин, откинувшись на спинку дивана, приветственно помахал им рукой. Перед ним стоял наполовину заполненный чем-то стакан. Денис отложил на тарелку бутерброд и зачем-то захлопал в ладоши. Илья раскуривал трубку. Табак у него был хорошим. С ванильной отдушкой. Не то что у сигарет Голубчика. Зотагин почувствовал это даже от двери. Впрочем, сигаретами тоже пахло. Дым в комнате висел коромыслом. Бригадира с охранниками и начальника геологов здесь не было. Они что-то обсуждали отдельно, за перегородкой. Голоса доносились оттуда.

— Присоединяйтесь, товарищи, присоединяйтесь! — широким жестом пригласил их к столу Осокин.

— Не агитируй, Лёня! — погрозил пальцем Голубчик. — Господа! Только господа! Никаких товарищей!

— Серёжа, ты не прав. В Китае господ нет. Там товарищи, — возразил Осокин. — Только товарищи! Верно, товарищи? — обернулся он к геологам. Те закивали.

— Лёня, это ты не прав! Сашка не китаец! А дамы… Лена, если не ошибаюсь, да? — Лу кивнула. — Дамы… — Голубчик изобразил рукой нечто витиеватое. — Они – наше всё! Их национальность… — ещё один витиеватый жест, — без разницы! Прости, Леночка, если что не так сказал! Водка с колой такая гадость… такая гадость, эта водка с колой… — поморщился он.

— Вискарь закончился, — сообщил Илья, пыхнув трубкой, — «Белую лошадь» мы уже выпили.

Он подвинулся, освобождая Зотагину место.

— Хорзы тоже дерьмо. Все эти лошади… натуральное дерьмо, — презрительно бросил Сергей. — И голубая и эта… как её… — щёлкнул он пальцами. — Pink… да, розовая! Вы присаживайтесь, Леночка, присаживайтесь! Вот сюда! Жаль, не могу сейчас угостить вас бокалом «Кричащего орла».

— Сам закричишь, когда бригадир тебе перья выдирать начнёт, — пообещал Осокин. — Орёл нашёлся!

— Молчи, политический! — обернулся к нему Сергей. — Ты даже не знаешь, о чём я!

— Объясни.

— Так и быть! Объясняю! Я хотел бы предложить Леночке не эту гадость, что мы сейчас пьём, а бокал калифорнийского каберне урожая 1992 года. Это вино так и называется «Кричащий орёл». Полмиллиона за бутылку. Полмиллиона, повторяю! Баксов! Но не могу. Пока не могу.

— А ты сам-то его пробовал? Орла этого? — поинтересовался Денис.

— Пробовал. И не раз, — Голубчик опустился на табуретку и задумчиво уставился на стол.