Охотник
Шрифт:
С Вайгом они встретились за ужином. На этот раз Найл изменил своей привычке перекусывать перед сном в своей комнате, а встретился со всей семьей за общим столом.
— Ну и как, брат, — с усмешкой поинтересовался оголодавший скиталец, — моя судьба решена?
— Да, — кивнул Найл.
Он увидел как тут же напряглись лица сестер и матери.
— И какое же приключение ждет меня на этот раз?
— Самое захватывающее, — пообещал Найл. — Примерно месяц назад я потерпел кораблекрушение в Окраинном море. Но не утонул, как можно было подумать. Наш корабль выбросило на остров. Хороший, красивый
— Надо попробовать, — пожал плечами Вайг. — Только в одиночку мне будет довольно трудно его заселить.
— Возьми с собой тех, кого сочтешь нужным. Думаю, человек двадцать корабли увезут без труда.
— Хорошо, Найл, — кивнул брат. — Будет тебе город. Новый, большой и красивый. Город людей.
Для Вайга Смертоносец-Повелитель пожертвовал не очень большие корабли: это были почти плоскодонные ладьи длиной около десяти метров, и шириной в три, с одним-единственным треугольным парусом. По счастью, придирчивый брат выбрал с собою только шестерых служанок и двух незнакомых Найлу молодых парней. Прощание получилось коротким: едва пассажиры поднялись на борт, как хозяйки кораблей тут же отдали приказ отчаливать. Похоже, они еще не осознали, что отныне принадлежат Вайгу и обязаны выполнять его приказы и повиноваться именно ему.
— Интересно, справится ли он? — подумалось Найлу. — Надсмотрщицы кораблей — дамы своенравные и независимые. Впрочем, должен. Находить общий язык лучше всего у него получается как раз с женщинами.
Корабли подняли паруса, заскользили вниз по течению и вскоре скрылись за поворотом, унося от Найла его единственного брата. Неизвестно, увидятся ли они теперь вновь. Если Маг хотел лишить Посланника Богини брата — он смог добиться своей цели. Зато Вайг остался жив — и с этим Магу уже ничего не удастся поделать.
ЧАСТЬ 2
ПРАВИТЕЛЬ
Его спасла лишь интуиция — та, что столько раз выручала на охоте. Найл, который уже занес было ногу, собираясь сесть в повозку, неожиданно отскочил в сторону, упал лицом вниз, и только после этого грохнул взрыв.
Что произошло дальше, Найл не видел: вслед за мимолетным испугом — испугаться по-настоящему он даже не успел — наступила вдруг удивительная тишина. И покой. Можно было назвать его настоящим полным, убедительным, надежным… но ни одно из этих слов, ни все они вместе не передавали ощущение, которое переживал сейчас Найл.
Привычное и до сего момента единственно существовавшее для него время потекло вдруг как-то иначе.
А действо, в котором он только что играл такую заметную роль, здесь, в новом времени, оказывается, можно было остановить, отмотать назад. Найл словно бы вдруг очутился в кинозале жуков-бомбардиров, где в несколько секунд — кадр за кадром — промелькнула вся его жизнь. Чаша уару, наполненная долгожданной влагой, паучий шар высоко в небе, оса-пепсис на плече у брата, изуродованное
Потом — шумом множества голосов — прорезался звук, и Найл осторожно открыл глаза.
Медленно, очень медленно оседала едкая вонючая пыль. В нескольких метрах от него, надсадно кашляя, поднимались на ноги гужевые. Лица у них были совершенно черные, с непривычно яркими белками глаз и зубами. Из окон свешивались любопытные.
Привлеченные грохотом, на площадь стекались жители соседних улиц. Кто повыше, заглядывал через головы, задние напирали на стоящих впереди — те же не продвигались больше ни на полшага: между ними и Найлом, будто два изваяния, застыли бойцовские пауки.
Все это Найл видел, осознавал, хотя и воспринимал несколько отстранено: он по-прежнему жил в совершенно ином ритме.
Люди и дома казались ему неестественными; звуки — излишни резкими, а краски до обидного блеклыми, будто выцветшими. Не хватало какой-то объемности, насыщенности…
Однако ощущение нереальности окружающего сохранялось недолго, тем более, что ушибленное колено ныло совсем по-настоящему, да и воронка на месте исчезнувшей повозки дымилась подозрительно натурально. И Найл, правда, запоздало, но совершенно отчетливо ощутил, как у него запершило в горле.
— Мой господин, — это Нефтис, начальница личной охраны правителя города пауков, робко коснулась его плеча.
Вместо ответа Найл закашлялся. По мере того, как он все больше и больше возвращался в этот мир, постепенно исчезал и тот удивительный покой; уступая место привычным заботам. Найл вдруг вспомнил, кто он такой и что именно на него смотрят все эти люди. Прикрыв плащом разорванную тунику, Найл поднял руку в приветствии — гул в толпе немедленно стих. Кто-то даже попытался упасть на землю — к счастью, места было так мало, что это не приобрело массовый характер. Но тишина сама по себе была впечатляющей, и до Найла, который не сразу понял ее глубокого смысла, начало постепенно доходить. Люди только что стали свидетелями чуда: взметнувшаяся вспышка огня на их глазах в щепки разнесла повозку правителя, но сам он стоял перед ними живой и невредимый.
Предоставив горожанам до конца ощутить торжественность момента, Найл еще раз взмахнул рукой и, прихрамывая, повернул к дому.
То ли потому, что было недалеко, то ли потому что вслед ему смотрели сотни глаз, но до дверей он дошел довольно-таки сносно, и только оказавшись на лестнице, обнаружил, что больше не может идти. Колено распухало чуть ли не с каждой минутой; в конце концов пришлось даже опереться на руку затаившей дыхание Нефтис: самостоятельно Найл бы просто не добрался до спальни.
Если террористы видели…
Найл осекся: это слово он слышал лишь однажды, когда знакомился с историей Земли. Как понял Найл, террористами в древности называли людей, добивавшихся своих целей с помощью убийств и угроз. И вот сейчас совершенно чужое, ни разу не использованное — даже мысленно — слово вдруг выплыло из памяти и органично заняло место среди других, привычных. Довольно странно… Однако как ни назови тех, кто пытался убить правителя, все равно, если бы они видели, что произошло с ним дальше, это хотя бы отчасти компенсировало их разочарование от неудачного взрыва.