Охотник
Шрифт:
– Не спишь? – тихонько окликает меня Релли.
Могла бы и не спрашивать, ворочаюсь так, что скрип половиц небось и в подвале слышен.
– Уснуть не могу, – ворчу я и приподнимаюсь.
– Странное место, – говорит Релли, глядя мимо меня. – Красивое, как песня, и страшное, как смерть. Больно видеть, сколько мы потеряли. Порой представляю себе такие вот руины на месте Интула… представляешь? На месте нашего прекрасного Интула!
– Я и Интул-то ни разу не видел, – говорю смущенно.
– А хотел бы? – спрашивает.
– Не
В самом деле, интересно же посмотреть, столица и все такое. И театры там у них есть, и амфитеатры (хоть убей, не знаю, чем они отличаются, но есть же и те, и другие), и ипподром (ну, это я видел уже, он же не только в столице есть. Ничего особенного, кони скачут, люди орут), и музеи всякие, а главное, кабаков прорва. В Тритраме, что близ нашей деревни, кабаков всего три, и два из них двери передо мной закрыли. За дело, чего уж там.
– Вернемся, приезжай в гости, приглашаю, – улыбается Релли.
Это я по голосу чувствую, что улыбается, потому как темно в комнате и вдобавок смотрит она в другую сторону (это я тоже по голосу определяю).
– А чего, приеду, – говорю я и сам себе в этот момент верю.
Хоть и знаю, что лень мне будет в такую даль тащиться и дела так просто не отпустят, а все равно – верю. Потому что хочется так вот сорваться с места и умчаться абы куда.
– Приезжай, – говорит настойчиво. – Не пожалеешь, обещаю. Через лень, в ущерб делам – приезжай. Потому что, сдается мне, судьба твоя – там. В Интуле.
Она не видит, как я улыбаюсь. Здесь судьба моя, в Злом лесу. Или в Руине, если не выгорит у нас и выбраться не свезет. Но уж точно не в далеком Интуле с его театрами и кабаками. Хотя, поди, красиво – флейты там разные играют, барабаны…
Барабаны грохотали не в далеком Интуле. В Руине, неподалеку от нас.
Глава 25
– Гоблины, – тревожно шепчу я.
Вот уж не было печали, словно нам нежити мало да жутких герров, что любой нежити страшнее. Так нет, еще и гоблины пожаловали! Что они тут забыли, ума не приложу.
– Опять? – Госпожа ректорша вовсе не испугана, она в ярости.
Дай ей волю, такое сотворит, что мертвяки от обжорства лопнут (я так полагаю, объяснять, чем их госпожа ректорша кормить собирается, нужды нет).
Вслушиваюсь получше и понимаю, что обманулся. Не так уж близко барабаны бьют, за городской стеной где-то. Не такие уж дураки зеленые, чтобы ночью в Руину переться. Нас тут и так с лихвой собралось, куда уж больше?
– Поутру могут и сунуться, – отвечает на мои мысли девушка.
Тоже мне, беда! До утра нас, может, десять раз сожрать успеют, стоит ли загадывать? А может, и не успеют, вспоминаю я про стрелятель. Звел даст – отобьемся.
Лежу, вслушиваюсь в барабанный бой, что постепенно затихает. Видно, умаялись двужильные гоблины, то ли после битвы, то ли после похода долгого. Обычно барабаны
– Ты спишь? – голос Релли выдергивает меня из полусна. Эх, только засыпать начал!
– Нет. Случилось что?
– Что-то назревает, я чувствую. Вот-вот начнется.
Прислушиваюсь к себе – чувство опасности молчит. Ворочается сонно, зевает, но молчит. Что бы госпожу ректор ни тревожило, случится оно не сейчас.
– Не называй меня госпожой ректоршей, – тихонько просит она. – Даже мысленно.
– Постараюсь, – говорю.
А что тут еще скажешь? Приподнимаюсь, обнимаю ее, целую, она отвечает. Словно и впрямь нет никакой госпожи ректор, только охотник Барго да несмышленая девчонка Релли.
В окно заглядывает бледная луна. Скучно ей там, на небе, скучно и одиноко. Священник рассказывал предание, как Луна с Землей поцеловаться решила и как род людской от этого едва не вымер. Тогда-то и появились эльфы, сошли с Луны да и остались навеки. Сами эльфы другое говорят, что они в этом мире изначально жили, а потом уже люди появились. Как появились, откуда – не объясняют. Потому и верю я больше старенькому священнику…
– О чем ты думаешь? – шепчет Релли, но ответить я не успеваю.
Сильнейший грохот сотрясает землю, за окном становится светло, как днем.
– Что это? – почти кричу, чтобы она меня услышала, забыв о том, что девушка легко может читать мои мысли.
– Герры. – Довольная улыбка скользит по ее губам. – Вот они и проявились. Сейчас засеку направление…
Не знаю, успела ли она сделать то, что собиралась. Потому что громыхнуло уже совсем рядом, чуть ли не за стеной.
– Моя ловушка! – Релли змеей выворачивается из моих объятий. – Тревога! К бою!
Я выскакиваю из комнаты, мгновенно оказываюсь возле лестницы. Темно, ничего не видно, зато запах такой, что меня чуть не выворачивает. Внизу что-то копошится, слышу бессвязные неразборчивые слова. Не иначе отрубы пожаловали.
Стреляю наудачу огнебоем, пламя ревет, разгоняя тьму. Точно, отрубы. Десятка полтора, а сколько еще на улице? Ничего, они неповоротливы, продержимся. Если еще не подтянутся со всего Нижнего города.
Приглушенный грохот заставляет меня на миг замереть.
– Вторая ловушка! – кричит Релли, она уже рядом со мной, и на пальцах ее танцуют искры.
Девушка вытягивает руки, и две огненные змейки скользят по лестнице навстречу мертвякам. Те стараются увернуться, но на лестнице тесно, начинается давка. Живым бы не поздоровилось, а этим хоть бы что. Спокойно сгорают, без воплей и шума. Еще бы без запаха, вообще хорошо было бы.
Лестницу застилает дым, хорошо, каменная, нам сейчас только пожара не хватало.
Рядом возникают господин Излон и Дон.
– Дверь держите, – говорю им, оба слаженно кивают.
Отрубы, идущие со второй лестницы, еще не подоспели, но будут здесь с минуты на минуту.