Охотник
Шрифт:
Семёныч кивнул, крикнул:
– Они не хотят контактировать. Вроде бы не по правилам это. Я так понимаю. Не по Кодексу.
– И что делать будем, мичман?
– Разойдемся, Баламут.
– Разойдемся, – негромко подтвердил Стас и ободряюще улыбнулся бородатому пленнику.
17
Нолей спрятался под низко опущенными ветвями старой замшелой ели. Преследователи были совсем рядом – один из них занял позицию буквально в трех шагах от беглеца, залегшего за липким от смолы стволом.
Ночь была светлая, и Нолей видел даже каплю пота, висящую на кончике носа Гришки Тюленя. Чуть подайся вперед, чуть потянись – и её можно будет снять острием кортика.
За Гришей лежали его приятели, готовые в любую секунду открыть огонь. Их был целый отряд. Так чего они так испугались? С кем они перекликаются? Нолей пока не знал. Но стоило ему услышать про Кодекс, про правила, и он понял, что в лесу за темными кустами с той стороны полянки укрылись его соплеменники, друзья-охотники.
Вряд ли их было много.
Если они сейчас покажутся, если моряки поймут, что их вооружение не идет ни в какое сравнение с жалкими старыми ружьями, то беды не миновать: половину охотников тут же перебьют, а остальных возьмут в плен и начнут пытать, как пытали его.
Под коленом Нолея хрустнула сухая веточка. Гришка Тюлень дёрнулся на звук, перевалился на бок, перекинул автомат, целясь в ствол ели. Беглец вжался в корни.
С высоты на землю шлепнулась прошлогодняя шишка. Покатилась по земле, остановилась у локтя Гришки. Тот, чуть слышно ругнувшись, щелчком отправил её под нависающие еловые лапы – точно на голову Нолея.
– Отпустите мичмана и выходите сами! – прокричал Кира Баламут, единственный, наверное, из всех моряков, к кому Нолей относился с долей симпатии. Впрочем, иллюзий беглец не питал: Баламут, если представится случай, не раздумывая, отправит на тот свет всю команду охотников.
Похоже, он уже что-то задумал.
– Нет! – неожиданно для самого себя выкрикнул Нолей.
Гришка Тюлень, похоже, обделался от испуга – еще бы: такой вопль из темноты чуть ли не в самое ухо – шишка там, что ли, ожила?
– Не надо! Не выходите! Не отпускайте!
Моряки зашумели, не понимая, что происходит. А вот Кира сразу всё понял.
– Чукча! – рявкнул он. – Хватайте его!
Нолей ужом извернулся, отполз в темноту, откатился в сторону – и вовремя! – Гришка Тюлень уже шарил под лапами ёлки.
– Это кто там? – послышался удивленный голос из-за кустов. Нолей сразу его узнал.
– Стас! Это я!
– Нолей?! Не может быть!
Чужаки закрутили головами – задергались гады, почуяли недоброе! Кто-то запоздало клацнул затвором – у остальных-то, наверное, давно патроны были
– Не стреляйте! – сдавленно прокричал мичман Теребко. – Бога ради, не стреляйте!
Далеко в стороне завыли привязанные собаки – уж не мута ли унюхали? Или просто почуяли нервозность людей?
– Не верьте чужакам! – коротко крикнул Нолей и отскочил в сторону, практически уверенный, что сейчас на его голос откликнется длинной очередью автомат. Но выстрелов не было. И осмелевший Нолей поспешил добавить:
– Они меня мучили. Хотели, чтобы я их привел в деревню. Но я сбежал. Они плохие!
– Эй-эй! – возмутился Кира Баламут. – Не такие мы и плохие. Просто у нас есть дело, которое надо сделать. Может, договоримся?..
Баламут не имел представления, сколько человек их сейчас окружает. Пусть даже это просто полудикие охотники – возможно, они способны в любую секунду расстрелять весь пришлый отряд из луков – или что там у них еще есть? А потом они просто перережут глотки раненым – вот тебе и славный бой.
– Вы должны уйти, – отозвался предводитель дикарей.
– Они не отступят! – поспешил возразить Нолей. – Они обманут!
Короткие возгласы, несущиеся с разных сторон, тревожили тихую ночь. Гулкое эхо создавало ощущение, будто сам лес пытается вмешаться в нервный разговор людей.
Пока что никто не двигался. Все боялись нарушить установившееся равновесие.
Почти все.
Один только Егор Шмаков, прозванный Кальмаром, тихо-тихо перекатился в сторону, замер на пару секунд. И, убедившись, что его маневр остался незамеченным, медленно и очень осторожно пополз на голос сбежавшего с баржи Нолея.
В левой руке у Кальмара был острый нож, а на предплечье его правой руки лежал фамильный, доставшийся от старшего брата АКС-47.
18
Уже давно была пора спать, но охотники, расположившиеся лагерем на плоской вершине Зуба Йохеля, никак не могли успокоиться.
– Надо вернуться, – стоял на своем Вова Самарский. – Еще не поздно. «Западные» пока рядом. Потеряем день. Зато убедимся, что у них все в порядке. Или выясним, что с ними случилось и что это была за звезда.
– Мы же решили сразу идти на первую базу, – упрямился Лёвка Мартынов, поглядывая на молчащего командира, надеясь на его поддержку. – Нельзя менять планы из-за какой-то искорки. Ламия ждать не станет.
– Если с «западными» что-то случилось, то Ламия через них может пройти к деревне, – сказал Геннадий Салин, сразу занявший сторону Вовы Самарского, своего новоиспеченного шурина. – Надо убедиться, что они в порядке.
– Да что может случиться?! – горячился Лёвка. – Подумаешь, огонек в небе! Мало ли, что это может быть? Может, это круговая молния?
– Шаровая, – поправил его Иван Рыбников. Он пока тоже молчал, хмурился. Максим Шуманов следил за ним, пытался угадать, о чем тот думает. О Тае Зосимовой, о своем сопернике и спасителе Федьке или все же о Большой Охоте, непонятной звезде, взлетевшей с земли, и отряде «западных»?