Охотник
Шрифт:
Конечно, "харлей" не мог тягаться в скорости с "алуэттом", и Гурон отлично это понимал. Как понимал и то, что его координаты и направление движения передаются в штаб и в любой момент путь ему могут перекрыть полицейские. И все же он продолжал давить на газ.
Пилот "Альбатроса-3" снова напомнил базе, что горючее почти на исходе. База хмуро ответила: "Альбатросам" преследование прекратить, возвращаться в Фаро.
Вертолеты заложили вираж и ушли на юг, на аэродром в Фаро.
Гурон не сразу заметил, что "алуэтты" исчезли – он был слишком сосредоточен на дороге. Когда же до него все-таки дошло, что вертолеты исчезли, он понял: вот мой
Он заглушил двигатель, одобрительно похлопал мотоцикл по бензобаку, слез с него и лег на землю. Несколько минут Гурон лежал неподвижно, вдыхал запах травы и бензиновую вонь от двуствольного глушителя.
Офицеры СИС допрашивали гражданина Германии Иоганна Штоппера и его несовершеннолетнюю подружку из Голландии Лену Гартсен. Проверяли версию о том, что Штоппер может быть сообщником нарушителя. Версия с самого начала казалась сомнительной, но отработать ее было необходимо.
При досмотре у "сладкой парочки" нашли пакетик с марихуаной, а у голландки еще и следы инъекций на венах. Она стала блажить: вы не имеете права! Вы не имеете пра… Ей дали затрещину и сказали: заткнись, сука! Здесь тебе не Голландия. Девица заплакала.
Немец был почти невменяем, всю дорогу твердил: мой "харли", мой "харли"!
В общем, контрразведке стало понятно, что ни девица, ни байкер не имеют никакого отношения к преступнику. Их, однако, задержали, доставили в Фаро и проверили через Интерпол… розыск преступника продолжался.
После короткого, но напряженного кросса на "харлее" Гурон очень устал. Хотелось лежать и ни о чем не думать… Это было исключено – времени нет. Охота на него безусловно будет продолжена, и чем дальше он оторвется от охотничков, тем лучше для него. Гурон встал, открыл багажники "харлея", вытряхнул содержимое на траву… так, что тут у нас? Полиэтиленовый пакет с дамскими шмотками и косметикой. Шмотки – на фиг, а вот духи могут пригодиться… а тут? Шорты, рубашка… солнцезащитные очки, сигареты… карта Португалии, атлас Европы… презервативы… еще презервативы… господи! Куда ему столько?.. фонарик… еще презервативы… фотоаппарат "Олимпус"… пяток отснятых кассет… бутылка виски "J amp;В"… аптечка… а вот документов, по закону подлости, нет.
Гурон отложил в сторону те вещи немецкого байкера, которые могли пригодиться. Остальное запихал в багажник мотоцикла, потом оседлал "харлей", завел двигатель и съехал в реку. Оказалось настолько мелко, что вода не смогла полностью скрыть мотоцикл, даже если положить его на бок. Гурон матюгнулся, загнал его под мост. Было очевидно, что машину скоро найдут, но большего он сделать не мог.
На берегу Гурон разделся, надел шорты и рубашку немца, остальную "добычу" сложил в полиэтиленовый пакет. Потом вошел в реку и двинулся прочь.
Минут через тридцать опять появились вертолеты, начали барражировать над холмами.
По описанию капитана марокканского трампа был составлен композиционный портрет преступника, во все территориальные органы полиции были отправлены ориентировки. Особое внимание рекомендовалось обращать
Оперативно-розыскные мероприятия продолжались. Все дороги провинций Аллентежу и Серра-ди-Монишки были блокированы. По городкам и деревням, по многочисленным гостиницам, кемпингам и мотелям пошли оперативники СИС в штатском.
Немца и его подругу отпустили, а вот весь экипаж марокканского парохода пока оставался под арестом.
Палило нещадно солнце. Гурон шел, как заведенный механизм. Периодически он обрабатывал след духами и йодом из аптечки. Он обходил стороной поселки, прятался от вертолетов. Первый привал он сделал только через три часа. Подкрепился глотком виски и привязался к местности, ориентируясь на название последней деревни, которую миновал. Оказалось, что он находится на юго-западе Португалии, километрах в пятидесяти от побережья и в двадцати от границы с Испанией.
Он отдыхал всего четверть часа, а потом снова пошел. Было очень жарко, но он продолжал идти. Радовало только то, что вертолеты появлялись все реже. Это означало, что он вырвался из "квадрата", где его ищут особенно интенсивно. Он прошептал про себя: я от бабушки ушел, я от дедушки ушел. А от тебя, сигуранца, и подавно уйду…
Ночь Гурон провел в заброшенном сарае без крыши. Над головой было звездное небо, верещали цикады. К утру стало довольно холодно, он согревался виски и прикидывал, что делать дальше. Даже беглый взгляд на карту показывал, что он находится на "краю географии", в сотне километров от самой западной точки Европы. До ближайшей границы Союза даже по прямой как минимум две с половиной тыщи верст… Рвануть через континент? Нелегально пересечь полдюжины границ? Без документов, без денег… по густонаселенной территории… без нормального знания языка… нереально.
Не-ре-аль-но!
А что делать? Ну, что ты будешь делать, капитан? Ты же хлестался: я от бабушки ушел, я от дедушки ушел… Да ты даже от сигуранцы еще не ушел по-настоящему. Ты только чуть-чуть оторвался.
Гурон сделал глоток виски, натянул на голову рубашку, закурил. В слабом отсвете затяжек начал рассматривать карту Португалии… Лиссабон. До Лиссабона не так уж и далеко. А там – советское посольство… Лиссабон…
Лиссабон?
Лиссабон!
В столицу Португалии он въезжал через Мост 25 апреля. Двухкилометровый вантовый мост висел над широченной Тежу. Справа в закатном солнце лежал разлив Мар-ди-Палья, впереди раскинулась панорама Лиссабона. Город спускался к реке и разливу, как будто стекая с холмов пастельно-белой пеной, обрамлял берег Тежу тысячами домов.
Пассажиры рейсового автобуса "Каштелу-ди-Види – Лиссабон" вздыхали, глядя на панораму города. Гурон сидел в самом конце автобуса и не обращал никакого внимания на всю эту красоту. Он думал только о том, что скоро автобус придет на вокзал, а там, на вокзале, обязательно будет полиция. А у каждого полицейского – ориентировка на него. Конечно, он уже сменил одежонку, но…