Охотник
Шрифт:
Линн достала чашку, и Паркер распорядился:
— Еще одну.
Девушка достала вторую чашку, наполнила их кофе и села напротив, не глядя на Паркера.
— Линн, — хрипло, но ласково произнес он.
Она с трудом подняла глаза.
— Я должна была это сделать, — прошептала она.
— Где Мэл?
— Ушел, — покачала головой Линн. — Переехал.
— Куда?
— Клянусь Богом, не знаю.
— Когда?
— Три месяца назад.
Он сделал глоток. Кофе оказался очень крепким...
Паркер неожиданно проснулся в четыре утра, еще окончательно не протрезвев, и отправился прямо к жене.
Сейчас он обрадовался, что Мэл уехал, потому что встретиться с ним нужно было в трезвом состоянии Паркер закурил и допил кофе.
— Кто платит за квартиру?
— Мэл, — ответила Линн.
Он быстро встал и вышел в столовую. Поглядел налево через стеклянные двери в гостиную, прошел направо, открыл дверь и быстро включил свет.
В спальне никого не было. Паркер заглянул в ванную комнату, которая тоже оказалась пустой.
Вернувшись в спальню, он заметил Линн — она стояла в дверях и наблюдала за ним. Потом открыл шкаф — в нем висели платья, юбки, блузы и свитера, а внизу стояли женские туфельки. Он направился к комоду, быстро проверил все ящики, но в них тоже лежали только женские вещи.
Паркер покачал головой и посмотрел на Линн, по-прежнему стоявшую в дверях.
— Ты живешь одна?
Она кивнула.
— И Мэл платит за квартиру?
— Да.
— Хорошо. Пошли на кухню.
Она опять шла впереди. Паркер выключил в спальне свет и направился следом за ней.
После того как они молча допили кофе, он неожиданно спросил:
— Почему?
Линн испуганно вздрогнула, будто у нее под ухом выстрелили из шутихи, и непонимающе уставилась на Паркера.
— Что? — переспросила она. — Я не... я не знаю, что ты имеешь в виду.
— Почему он платит за квартиру, — объяснил Паркер и нетерпеливо махнул рукой.
— А.. — Она кивнула и закрыла лицо руками. Через несколько секунд глубоко вздохнула и опустила руки. Только сейчас на ее лице появился испуг.
— Наверное, это плата за предательство, — безжизненным голосом ответила Линн.
— Да, — буркнул Паркер. Его опять охватила ярость. Он швырнул сигарету через всю кухню в раковину и закурил следующую.
— Я рада, что ты жив. Правда, глупо?
— Да.
— Ты ненавидишь меня, — кивнула Линн. — И имеешь на это полное право.
— Я должен порезать тебя на кусочки, — сказал Паркер. — Я должен вырезать тебе ноздри. Я должен сделать из тебя ведьму. Ведь ты самая настоящая ведьма!
— Ты должен убить меня, — безнадежно произнесла девушка.
— Возможно, я тебя и убью.
Ее голова опустилась на грудь, и она едва слышно прошептала:
— Я каждую ночь принимаю таблетки, потому что не могу
— И каким я тебе представляюсь?
— Мертвым. Было бы лучше, если бы я сама умерла.
— Прими побольше таблеток, — предложил Паркер.
— Не могу. Я трусиха. — Линн подняла голову и вновь посмотрела на него.
— Поэтому я и сделала это, Паркер. Я трусиха. Передо мной стоял выбор или ты, или я.
— И Мэл платит за квартиру?
— Я трусиха.
— Да. Я знаю это.
— Я ни разу не доставила ему удовольствия, Паркер. Я никогда не отвечала на его ласки.
— Поэтому он и уехал?
— Наверное.
— Да, ты можешь включать и выключать себя, — согласился он и невесело улыбнулся. — Машина для секса. Для тебя он не имеет никакого значения.
— Имеет, но только с тобой, Паркер.
Он злобно выплюнул ругательство, и она вздрогнула, покачала головой.
— Это правда, Паркер. Поэтому мне и необходимы таблетки. Поэтому я и не уезжаю и не ищу себе другого мужчину. Мэл платит за меня и не просит того, чего я не могу ему дать.
Кофе сменила водка. Паркер рассмеялся, ударил по столу кулаком и сказал:
— Все-таки хорошо, что этой скотины здесь нет. Представляешь, врываюсь, а у него в гостиной парочка головорезов, да? Просто так, на всякий случай.
— Да, — кивнула Линн. — Он никогда не оставался здесь один.
— Трусливый гад. — Паркер принялся барабанить по краю стола пальцами обеих рук. — Наверное, боится, что я встану из могилы. — Он засмеялся, перестав терзать край стола. — Мэл прав. Да. Встану из могилы.
— Что ты собираешься делать, Паркер? — Только сейчас в ее голосе послышались нотки страха.
— Я собираюсь пить у него кровь, вырвать сердце и выплюнуть его в канаву, чтобы там на него помочились бродячие собаки. Я собираюсь содрать с него кожу, вырвать вены и повесить его на них. — Кулаки Паркера сжимались и разжимались, он гневно смотрел на нее. Потом схватил кофейную чашку и швырнул ее в холодильник.
Линн испуганно глядела на мужа. Ее губы дрожали, но она не произнесла ни слова.
Паркер посмотрел на нее холодными, как оникс, глазами, усмехнулся уголком рта и сказал:
— С тобой? Что я собираюсь сделать с тобой?
Она сидела неподвижно.
— Еще не знаю. — Его голос был жестким и решительным. Он чувствовал себя как канатоходец под куполом цирка, полностью уверенный в своих силах. Все будет зависеть от обстоятельств. От тебя. Где Мэл?
— О Господи... — прошептала Линн.
— Мое решение будет зависеть от тебя, — повторил Паркер.
— Я не знаю, Паркер, — покачала головой девушка. — Клянусь на Святом кресте. Я не видела его три месяца. Я даже не знаю, в Нью-Йорке он или нет.