Охотник
Шрифт:
Через несколько часов я опять наткнулся на свои следы. По собственным следам не было смысла возвращаться, поскольку я бы не дожил до того момента, когда мне удастся распутать свои следы. Я шел и шел, пробиваясь через бесконечные заросли. Нередко я натыкался на носорога, стоявшего у колючего дерева. Если носорог убегал, я его не трогал. Если же он бросался на меня, я стрелял, так как был слишком слаб, чтобы бежать и увертываться от него. Я оставлял их мертвыми, не трогая ни рогов, ни шкур, несмотря на то, что рога носорога ценились выше, чем слоновая кость: фунт стерлингов за фунт.
Снова наступила ночь, а я все еще блуждал в полубредовом состоянии по кустарнику. Увидев что-либо в темноте, я стрелял. Когда вновь наступил
Вдруг сквозь кустарники замерцало что-то, похожее на серебристую волну. Оказалось, что это телеграфные провода, которые шли от железной дороги к горе Кьюлу. Я стал пробиваться сквозь кустарник по направлению к проводам, все еще опасаясь, что это плод моего бредового воображения. Дойдя до телеграфных столбов, я упал на колени и зарыдал. Я был спасен. Мне оставалось лишь идти по телеграфным проводам к горе Кьюлу, чтобы выйти к лагерю.
Восстановив свои силы после этой прогулки, я остался в Найроби. Я уже имел неплохую репутацию охотника-профессионала, и меня часто приглашали на танцы. На одном из таких вечеров я познакомился с мисс Хильдой Бэнбури, дочерью владельца музыкального магазина в Найроби. Хильда показалась мне самой милой и нежной из всех девушек, с которыми я встречался. Казалось, что и я не был ей противен. Я был самым счастливым человеком, когда она ответила мне «да» на мое предложение стать госпожой Хантер.
Взяв на себя ответственность за судьбу этой замечательной девушки, я решил перевернуть новую страницу в своей жизни и раз навсегда покончить с профессией охотника, связанной с риском и неуверенностью. В Шотландии умер один из моих родственников, оставив мне в наследство небольшое состояние. Я решил заняться извозным делом. Найроби стал быстро расти, и там появился большой спрос на товары. Вложив свои деньги в мулы, лошадей и повозки, я занялся перевозкой грузов для переселенцев. Однако, не смотря на то, что я много работал, делец из меня вышел плохой. Через год я обанкротился и потерял все деньги до последнего пенса.
Когда я сказал Хильде об этой беде, она, несмотря на то, что ожидала ребенка, восприняла это сообщение очень спокойно.
— Джон, — сказала она весело, — я ожидала этого. Ведь ты же не родился дельцом. Теперь, когда мы потеряли деньги, ты можешь вновь заняться профессиональной охотой. Ты же всегда хотел быть охотником-профессионалом. Не так ли?
Когда в тебя верят так, как верила в меня жена, что остается делать? Я пошел к своему другу — профессиональному охотнику, американцу Лесли Симпсону. Когда Лесли услышал, что я хотел бы сопровождать партию охотников-спортсменов и что мне сейчас требуется работа, он потер свой подбородок.
— В город, — сказал он, — прибыли два американца. Это охотники-спортсмены, которые ищут проводника через равнину Серенгети. В глубине этого района огромный потухший вулкан, называемый Нгоронгоро. Говорят, что в кратере вулкана столько дичи и зверей, сколько ни один охотник не встречал за всю жизнь. Насколько мне известно, ни один настоящий сафари [10]
10
Охотничий караван.
Я поблагодарил Лесли и поспешил домой, чтобы сказать Хильде о том, что я вновь начинаю карьеру профессионального охотника и гида.
Глава четвертая
Сафари через равнины Серенгети
На следующий день я встретился со своими американскими клиентами в номере гостиницы, где они проживали. Это были рослые добродушные ребята, удачливые бизнесмены из западной части Соединенных Штатов.
— Кептен, нам бы хотелось, чтобы вы нас провели в нетронутую местность, где звери еще не выбиты, — объяснял один, в то время как другой кивал головой, подтверждая свое согласие. — Мы приехали сюда поохотиться и не боимся трудностей, лишь бы получить первосортные трофеи.
Если не считать Лесли Симпсона, это были первые американцы, с которыми мне пришлось встретиться. Их манера говорить в нос резала слух, хотя мой картавый шотландский говор, вероятно, был для них не менее странным. Жаргон, на котором они говорили, был совершенно бесподобен. После часовой беседы я уже говорил, ну! еще бы! да это замечательная идея! Вернувшись домой, я обратился к Хильде:
— Кажется, все о'кей.
Она глянула на меня с удивлением, а я не мог понять — почему.
Мои клиенты горели желанием поскорее прибыть в Нгоронгоро. Я им честно сказал, что ничего не знаю об этом месте, но если судить по слухам, то в кратере вулкана диких животных водилось больше, чем во всей остальной Африке. Я беспокоился, как мы пройдем в сухой сезон Серенгети — бескрайнюю, полупустынную равнину, простирающуюся на сотни миль через Южную Кению. Я не имел понятия, где расположены колодцы, где какие животные водятся, чтобы, охотясь на них, добывать пищу для носильщиков. Я предупредил американцев, что дорога в крытых фургонах, запряженных волами, будет тяжелой, а возможно и опасной. Однако мои предостережения лишь раззадорили их.
Я был очень доволен их энтузиазмом, но, сознавая трудности проведения сафари через такую местность, обратился к Лесли Симпсону за советом. Он сделал замечательное предложение.
— Я знаю одного старого охотника-голландца по имени Фурье, — сказал он. — Этот охотник в некотором роде находится под подозрением. Он в прошлом браконьер, промышлявший слоновой костью. Кроме того, Фурье занимался перегоном скота. Но он один из немногих людей, которые прошли через эту местность. Фурье сейчас в Найроби, и я думаю, он согласится провести вас в Нгоронгоро.
Фурье оказался худощавым человеком с умным взглядом. По возрасту он годился мне в дедушки. В молодости на него напал носорог и так распорол мышцы бедра, что он ходил прихрамывая. Как многие старые охотники за слоновой костью, он нажил и потерял несколько состояний, каждый раз вкладывая деньги, добытые в результате удачной охоты, в еще большие по масштабу сафари. Пока ему сопутствовало счастье, доходы от экспедиций росли. Однако несколько неудачных сафари поглотили все его деньги. Тогда Фурье стал заниматься перегоном скота. Он перегонял стада, минуя государственные охранные посты, в районы, где на скот стояли высокие цены. Несмотря на несколько неустойчивые моральные взгляды, этот старый охотник был одним из лучших следопытов, с которыми мне когда-либо приходилось встречаться. Поскольку Фурье переживал период неудач, он охотно согласился провести нас к кратеру всего лишь за несколько фунтов.