Охотник 04М
Шрифт:
Впечатления от поездки в открытой машине оказались двоякими: с одной стороны охотник получал море удовольствия от ветерка, время от времени ласкавшего его голову и плечи, хоть лобовое стекло и хорошо закрывало его от встречного ветра и всяких летающих букашек-таракашек. А с другой стороны явно хромала комфортабельность, несмотря на полноценное водительское кресло, снятое со списанного вездехода — раму все время трясло, амортизация в багги была почти отсутствующей, и если бы не кресло, водитель отбил бы себе задницу уже после часа езды. Оказалось, что поверхность саванны испещрена всякими кочками, норками, прочим непонятным хламом, невесть откуда взявшемся в траве, и абсолютно не ощущавшийся при движении на вездеходе, где имелась совсем другая подвеска, но вот на багги… Но все было не так уж и плохо: «лучше плохо ехать, чем хорошо идти!» — так думалось Виктору, по лицу которого блуждала загадочная ухмылка, а ноги и руки привычно управляли машиной.
Электродвигатель оказался весьма тихим — агрегат находился впереди
В этом смысле его слегка волновала возможность погони, как за легким трофеем, каким парень представлялся некоторым личностям в поселке, но здесь, опять же, путешественник надеялся, что сможет уже на начальном этапе оторваться от таких типов за счет своей высокой скорости. Когда первый день начал клониться к своему завершению, парень обозначил для себя первое место ночевки — за полдня успел углубиться на четверть зоны работы местных «мясников», то есть за завтрашний день вполне возможно будет проехать еще половину глубины этой зоны. По старой памяти выбрал себе для ночлега дерево с удобным строением кроны — в этот раз экипировался чем-то, похожим на небольшой матрац, чтобы максимально увеличить для себя комфортность ночлега. Но сначала — рекогносцировка! Бинокль у него был не самый крутой по здешним меркам — обычная 8-кратная оптика без электронного зума — как он помнил, такие продвинутые штучки имелись там, куда и направлялся, собственно. Стоили такие инструменты в два раза больше обычной оптики, а тратить деньги на то, что уже и так считал почти у себя в кармане, было глупо. Взобрался налегке, загнав машину почти под крону ближнего дерева, так, чтобы она не маячила посреди травы.
— Хм — нахмурился наш герой, не отрываясь от бинокля — все-таки я был прав в своих прогнозах, меня пытаются догнать,… вот бараны,… ну и флаг вам в руки, ищите!
Оптической разведкой занимался еще полчаса — преследователей было всего двое (два вездехода), и сейчас эти люди активно искали его — две поднятые стрелы явно говорили о том, что постояльцы данных машин неравнодушны к нему, хотя смысла в этой погоне он не видел. Уже сейчас, учитывая разницу в курсовой скорости транспортов, его багги был вне пределов досягаемости для их агрегатов, а завтра, за целый световой день он оторвется на недоступную дистанцию еще к обеду. Заметить же сейчас его машину в роще было невозможно, учитывая ее раскраску и наступавшие сумерки, поэтому дождавшись момента, когда неизвестные преследователи опустят свои камеры, парень удовлетворенно хмыкнул и полез вниз. Желания охотиться не было никакого, как и желания разводить на вечер костер, поэтому поужинав продуктами из взятых запасов, стал устраиваться на ночлег. С собой на дерево кроме матраца и иглострела взял ПНВ — решил ночью немного понаблюдать, кто тут бродит во тьме, но особо не успел им воспользоваться — как-то незаметно для себя задремал с надетым на голову шлемом, который частично глушил внешние звуки.
С утра обругал себя за халатность: прибор работал всю ночь, и естественно, разрядился — ничего страшного, но получилось глупо, поэтому, первое что сделал, когда спустился к багги, это подключил устройство к зарядному гнезду на щитке, поместив сам шлем на соседнем сидении. Разглядывать окрестности не стал, ведь смысла никакого нет: маршрут пока ясен, что там собирались делать те незнакомцы, его особо не волновало, поэтому проехав немного по пути дальнейшего следования, подстрелил себе свинку. Потратив на все сопутствующие дела с тушкой и завтрак почти полтора часа, двинулся дальше, согласно плану. Как и рассчитывалось, к вечеру проехал почти всю зону охоты обычных трапперов, оказавшись на границе территории, где добывалось мясо. Даже видел несколько вездеходов, осматривая округу в бинокль во время коротких остановок для отдыха и перекуса — все-таки он сейчас сам себе и охотник, и водитель, и пассажир, а постоянно ехать и ехать физически не мог. Машину оставлял без опаски, ведь все продукты были тщательно упакованы и заперты в багажнике, а сам багги вряд ли мог привлечь внимание животных — запаха добычи она не распространяла, разве что могли ненароком поцарапать когтями или еще как-то подпортить. В эту ночь уже так сразу не заснул, а пытался разглядеть внизу что-то интересное, но природа пока не баловала, да и по большому счету, неожиданности в виде каких-то убийственных монстров парню были ни к чему. Утренний осмотр
— Вот гады! — ругался сквозь зубы путешественник, занимаясь очисткой — надо же было забраться туда так высоко, чтобы нагадить,… неужели в траве было неудобно,… найду — убью говнюков!
Потом снова небольшая охота и заготовка мяса в дорогу, завтрак — горячее блюдо с утра пошло в тему, короткие сборы и в путь. К концу пятого дня пути понял, что находится на границе серой и зеленой зон — в его импровизированном навигаторе больше не высвечивались карты, связь со спутником часто прерывалась, так что дальше для Виктора начинается дорога наугад, практически вслепую. Последние два дня ехал по маршруту одной их с Волшем поездки, в результате которой они тогда нашли стадо антрацитовых буйволов и «модернизировали» мозги партнеру. Пятая ночь вышла нервной и неприятной — охотнику прервали сон какие-то нехорошие организмы, устроив внизу шумную драку за добычу. Сам охотник не принимал участия в действии, ограничившись лишь наблюдением за схваткой в своем ПНВ, насколько ему позволяли такое наблюдение ветки дерева. Животные были ему знакомы — две пары топтышей не поделили кого-то,… или что-то, а мужчина, помня о том, что эти хищники очень хорошо слышат и весьма недурно лазят по деревьям, лежал тихо и дышал через раз. Нет, в случае чего он бы их завалил — вооружен хорошо, повадки зверей известны, но привлекая к себе и этому месту внимание он на всю ночь в таком случае лишался полноценного сна, а ездить полусонным, не входило в его планы.
Шестой день поездки ознаменовался окончательным вхождением в серую зону: связь пропала окончательно, планшет теперь показывал девственную пустоту вокруг точки, где стоял его транспорт, а тонкой линией рисовался его маршрут, ни к чему не привязанный, то есть пользы от него теперь для пилота багги было мало. Дальше для следопыта начинались «танцы» с саванной: природа не хотела открывать свои секреты путешественнику, все время направляя его в неправильную сторону — искомый фургон как сквозь землю провалился. Злости добавляло то, что охотнику часто попадались по пути животные, которые в обычном случае однозначно бы пополнили его холодильники ценным сырьем, но по причине отсутствия полноценного вездехода все вокруг только злило парня.
— Бабло плывет мимо — философски пытался размышлять наш герой, в очередной раз располагаясь в кроне дерева на ночлег и рассматривая округу в ПНВ — я конечно, не без гроша в кармане, но такое путешествие серьезно не нравится моему хомяку где-то там… одни убытки!
На третьей неделе таких поисков ложился спать в самом гнусном расположении духа: вроде приз где-то рядом, даже наткнулся на парочку небольших озер-оазисов в более-менее пристойном состоянии, из чего сделал вывод, что общее направление движения выбрано правильно,… но цель от этого не становилась ближе.
— Мне просто не везет — думал парень, глядя прямо перед собой — я тогда за месяц пешком,… вроде бы, вышел к людям, а сейчас на быстрых колесах и все мимо! По расчету, я должен был наткнуться на вездеход еще на прошлой неделе, а тут скоро месяц будет, как я рассекаю местные просторы,… ладно, спать.
На двадцать девятый день поисков в сердце путешественника поселилась грусть — все мелькавшие мимо рощи были, как говорится уже на одно лицо, а на планшете вместо привычной карты была сложная перекрученная линия его хаотических метаний по саванне, на которую он теперь уже и не смотрел,… пустая трата времени. Линия его поездки представляла собой работу сошедшего с ума станка для вышивки, где все смешалось в непонятный узел, и понять, где в нем начало, а где конец не представлялось возможным. А потом еще через двое суток постоянного жужжания по траве, не добавивших хорошего настроения, путнику не дали ночью выспаться. Заснуть-то он заснул, но через неполные два часа проснулся от знакомых ощущений в голове — кто-то там внизу знал о нем и пытался им поужинать. Охотник в момент пришел в себя, тряся головой в попытке избавиться от неприятной гадости в мозгах, но получалось не очень. Свесил голову через ветку, чтобы разглядеть того, кто лезет ему в башку — новостей было две: хорошая и плохая.
Хорошая была в том, что внизу была группа (или стая) животных, которые не умели лазить по вертикальным поверхностям — попытки забраться на дерево предпринимались ими постоянно, но безрезультатно — центр тяжести существа был расположен высоко, и оно переворачивалось на спину от таких маневров. Само создание местной природы напоминало паука, только тушка была сверху, а тонкие лапы снизу, а не как у обычных пауков — полусогнуты таким образом, что тело паука внизу, а лапы выступают сверху, что позволяет ему лазить по разным плоскостям и удерживать равновесие. Местный «паучок» оказался солидным: с высоты пяти метров через шлем ПНВ Виктор оценил размеры в сорок-пятьдесят сантиметров в окружности, на восьми лапах, удерживающих тело на тридцати-сорока сантиметрах от земли. Рот обнаружился на брюшке, когда они время от времени падали, пытаясь взобраться на дерево — ничего хорошего от такого «хавальника» в треть размера брюшка парень не ожидал. Чувство давления на мозг менялось рывками, становясь то сильнее, то слабее — очевидно эта «стая» все время меняла количество ментально-атакующих особей, пытаясь завладеть сознанием еды, засевшей так высоко и неудобно.