Охотничьи тропы
Шрифт:
— Усь!.. Роберт, усь!.. — кричит он.
Но Роберт уже не слышит крика своего белобрысого востроносого хозяина. Густым заливистым лаем оглашая степь, он врезается в стаю. Разбегается в стороны молодняк.
Подняв шерсть, оскалив красную с острыми клыками пасть, матерая волчица рванулась к волкодаву. Вот они оба встали на дыбы, цепко обхватили передними лапами друг друга. Глаза налились кровью, брызжет желтая пена. И зверь и собака острыми клыками пытаются вцепиться в горло врагу. Не разжимая лап, они падают на землю.
Погоняя Пегашку, Василий скачет
Осадив коня, Василий соскакивает и берет ружье наизготовку. В тридцати метрах от него катается на мокрой траве серо-черный рычащий комок. Клочьями летит шерсть. Схватка смертельная. Кто-то из двух не уйдет живым, останется лежать с разорванным горлом.
Подмятая Робертом волчица вырывается и отскакивает в сторону. Не медля ни секунды, Василий вскидывает переломку и посылает в голову зверя заряд картечи.
Роберт бросается на упавшую волчицу. Василий с трудом оттаскивает его.
— Теперь пойдем собирать других, — ласково говорит сероглазый охотник и гладит черную взъерошенную спину собаки.
Оставив убитую волчицу на месте, Василий, вскочив на коня и крикнув собаке «Усь!», едет на волчьи протяжные голоса.
Опережая его, черный волкодав несется к недалекой каменистой балке.
Н. Устинович
ЛЕБЕДИНАЯ ДРУЖБА
Бакенщик Никита Семенович Волков жил далеко в тайге, на берегу большой реки. На много километров кругом не было здесь другого жилья, кроме маленькой сторожки, редко забредал сюда новый человек. Но Никита Семенович не скучал. Все свободное от работы время проводил он на охоте и рыбной ловле. И занимался старик этим делом, с таким увлечением, что порой забывал про пищу и сон.
Чаще всего навещал Никита Семенович небольшое озеро невдалеке от сторожки. Это было очень красивое озерцо, со всей сторон окаймленное густым лесом. Тут водилось так много рыбы, что бывали случаи, когда бакенщик, закинув сеть, с трудом вытаскивал ее из воды.
За много лет жизни на одном месте старик очень хорошо изучил озеро. Он знал чуть не каждую кочку на его берегах и мог бы, пожалуй, обойти вокруг него с закрытыми глазами. А уж про подводные коряжины и говорить не приходилось: они были у рыбака на самом строгом учете.
Знал Никита Семенович наперечет и всех обитателей этого тихого уголка. В заросшем осокой заливчике каждую весну устраивали свои гнезда утки. Летом, когда появлялись утята, они днем и ночью шелестели в прибрежных камышах. Дальше, в густом ельнике, часто слышался протяжный свист, — там жили рябчики. По илистым отмелям постоянно разгуливали суетливые длинноносые зуйки…
Так было из года в год,
Однажды утром, вытаскивая из воды корчаги, Никита Семенович взглянул на противоположный берег и застыл от изумления. У осоки, на освещенных зарей волнах, тихо колыхались две диковинных птицы. Белые как снег, большие, с длинными гибкими шеями, они были красивы, словно посланцы из сказочной страны.
— Лебеди! — догадался бакенщик.
Каждую весну и осень видел он в поднебесье перелетные стаи этих птиц, но где они делали остановки, Никита Семенович не знал. На памяти старика это были первые лебеди, посетившие тихое таежное озеро.
— Ах, хороши! — залюбовался бакенщик редкими гостями. — Царь-птица!
А лебеди, будто зная, что ими восхищаются, гордо озирались вокруг, косясь на свои отражения в прозрачной воде. Они долго сидели на одном месте, прихорашиваясь перед притихшей птичьей мелочью, потом разом повернулись и неторопливо уплыли в залив.
С этого утра Никита Семенович видел лебедей каждый день. Птицы решили обосноваться в тайге на постоянное жительство и вскоре начали строить на маленьком островке гнездо. Сильными клювами ломали они сухой камыш, собирали прошлогоднюю осоку и таскали все это на свой островок. А когда гнездо было готово, лебедка стала нести большие бледножелтые яйца.
В это время к островку не смела приблизиться ни одна птица. Стоило какой-либо утке опуститься на воду близ гнезда, как лебедь свирепо бросался вперед, и непрошенная гостья в испуге улетала.
Так проходили день за днем. Никита Семенович, рыбача на озере, с интересом наблюдал за жизнью лебедей. Он видел, как у них появились четверо лебедят, как учили их родители добывать пищу. А когда птенцы подросли настолько, что сравнялись по величине с взрослыми утками, все семейство переселилось на впадающую в озеро речку. Бакенщик догадался, что для старых лебедей настало время линьки.
Около двух недель прожили беспомощные, словно ощипанные птицы в глухой уреме, не показываясь на открытых местах. Никита Семенович, плавая на лодке, всякий раз подолгу смотрел на островок и, не видя там белоснежных красавцев, тихонько вздыхал. Озеро потеряло свою прелесть, стало скучным и обыденным.
Но вот однажды над тайгой раздались протяжные трубные звуки. Бакенщик вышел из сторожки и увидел, что все лебединое семейство кружит над озером, купаясь в ярком свете полуденного солнца…
Лебеди вернулись к своему островку, к опустевшему гнезду, и озеро снова ожило, как оживает с возвращением хозяев покинутый дом. Опять Никита Семенович стал часами любоваться на гордых, осанистых птиц. Теперь старик уже с трудом отличал старых лебедей от молодых. И он с грустью думал о том времени, когда все семейство улетит на зимовку в теплые края.
А время это приближалось. Уже начали желтеть листья на деревьях и полегла в прозрачной воде трава. Журавли табунились на болотах, наполняя окрестности задумчивым курлыканьем. Все холоднее становились темные ночи, чаще дул северный ветер.