Охота в атомном аду

Морозов Владислав

Ещё более обворожительно улыбнувшись, моя напарница что-то накарябала на листке блокнота, расписалась и вернула совсем смутившемуся сержанту блокнот и ручку.

Я нажал на газ, расплывшийся в глупой улыбке сержант Дулл отдал мне честь и очень скоро остался позади.

Существуй в то время мобильники, он бы обязательно попросил ещё и «сфоткаться». Но тут всеобщая дебилизация ещё не зашла столь далеко и, слава богу, хватило автографа. Какое, блин, несусветное счастье! Небось этот сержантишко думает, что своим детям и внукам будет потом про эту встречу рассказывать. Только, вполне вероятно, это самое счастье будет весьма недолгим. Поскольку, если здесь всё начнётся всерьёз – неизбежно полягут и правые, и виноватые, да и вообще практически все…

В зеркале заднего вида отразилось, как солджеры

закрыли шлагбаум и подбежали к сержанту, который немедленно начал им что-то рассказывать, указывая в нашу сторону, демонстрируя раскрытый блокнот и бурно жестикулируя. Но главным плюсом было то, что никто из них не кинулся к рации или полевому телефону докладывать о нашем приезде, а особенно о той персоне, что сидела сейчас на заднем сиденье…

Когда в качестве альтернативы только прорыв с боем, в условиях, когда вокруг шляются десятки вооружённых вояк, это просто замечательно.

– Ну что, кажется, план работает, – сказал я напарнице, не оборачиваясь. – Действительно отвлекаешь внимание на пять баллов. А чего ты, кстати, там ему написала?

– Я, конечно, знаю как расписывалась Жаклин Кеннеди, но её почерка не знаю ни я, ни этот американский вояка! «Храброму защитнику свободы такому-то от первой леди», да и не всё ли равно? И, кстати, прекратите трепаться по-русски, командир!

Между тем смеркалось всё сильнее. Стало понятно, куда таскали те самые металлические бачки-канистры и трубы. Как оказалось, их грузили в два стоявших чуть дальше за длинным рядом грузовиков небольших многоцелевых М37 или М42 (это, если в двух словах, более поздний вариант того, что мы знаем как «Додж» три четверти»). По мере нашего продвижения в глубь объекта, различного транспорта вокруг меньше не становилось. Кругом были всё те же грузовики, гусеничные трактора, тягачи и прочая вспомогательная техника (среди которой я рассмотрел даже пару солидных автокранов) стояла и двигалась в живописном беспорядке и вдоль дороги, и в стороне от неё. А проехав те самые полмили, мы увидели похожее на стоянку трейлеров скопление серебристых, белых и защитно-зелёных цистерн (это были сплошь полуприцепы или прицепы) с этанолом и жидким кислородом. Разумеется, никакой соответствующей маркировки на самих цистернах не было – тут явно блюли секретность. Часть цистерн была зачехлена, часть прицеплена к тягачам. Чуть дальше просматривалось несколько непомерно длинных прицепов с наглухо закрытыми брезентом цилиндрическими штуковинами. Наличие рядом с ними вооружённой охраны в касках свидетельствовало, что это, вне всякого сомнения, ракеты. Правда, судя по их явно не двадцатиметровой длине, эти ракеты были расстыкованы на секции.

А в центре «композиции», подсвеченные прожекторами, смотрели в вечернее небо с квадратных стартовых столов (каждый так называемый стол – невысокая площадка из листов рифлёного металла, со множеством шлангов и кабелей и какой-то похожей на телефонную будку сбоку) четыре довольно высокие, заострённые белые башни с натрафареченной маркировкой «US ARMY», тёмными полосками технических надписей и маленькими, едва заметными стабилизаторами на торцах. Без всякого сомнения, это и были ракеты PGM-11«Редстоун» на пусковой позиции. Праматерь всех больших баллистических ракет ФАУ-2 с её более плавными очертаниями и изящными стабилизаторами внешне смотрелась куда лучше, чем эти похожие на поставленные торчком беспонтовые авторучки более поздние изделия американского ВПК, хотя, по идее, «папа» у них был один и тот же – активный член НСДАП и СС, партайгеноссе Вернер фон Браун.

На старых (разумеется, для моего времени) фото обычно изображены варианты этих ракет, использовавшиеся в американской космической программе «Меркурий» (если кто не помнит, Алан Шепард, первым из астронавтов США, слетал по баллистической траектории именно на «Редстоуне»), только у таких ракет, в отличие от боевых, головные части были куда более массивными и хитрыми. Судя по тому, что над этими четырьмя серебрившимися от рукотворного инея ракетами стояло густое марево химических испарений, они были полностью заправлены, и именно возле них и шла основная движуха – несколько десятков техников в отливающих серебром или ярко-жёлтых спецкостюмах и противогазах, похоже, сворачивали заправочное оборудование. Грузовики с цистернами-полуприцепами

один за другим отъезжали от крайней в ряду ракеты. Стало быть, мы прибыли вовремя, поскольку ракетчики уже явно подготовили свои «изделия» к пуску.

«Н-да, тоже мне «мобильный ракетный комплекс», – подумал я, объезжая стороной эту позицию и стараясь не столкнуться с выскакивающими навстречу разномастными грузовиками и джипами. Что характерно, на наш автомобиль никто особого внимания не обращал, видимо, считали, что раз кто-то приехал – значит, судя по всему, так надо, хотя на странную машину с дипломатическими номерами кое-кто из вояк всё-таки оборачивался. Но остановить нас никто почему-то не догадался, поскольку сержант Дулл, похоже, продолжал пребывать в ахере, храня молчание о «высокой гостье».

Всё-таки странноватые в 1960-е годы были представления о «мобильности». Конечно, были тогда, по крайней мере у нас, и реально мобильные оперативно-тактические ракеты на танковом шасси – заправил «изделие» заранее, приехал куда надо, пальнул, свернулся и бегом с места старта. Но у них была явно не та дальность. А подобные, размазанные на несколько километров по местности «площадки» действительно умнее всего было оборудовать в какой-нибудь пустыне, где нет вообще никого, ни шпионов, ни просто зевак. Проблема в том, что пустыни или степи поблизости от линии фронта попадаются, мягко говоря, нечасто, особенно учитывая, что здесь Европа, а не Йемен или Саудовская Аравия, а вот накрыть такую пусковую позицию авиацией или тяжёлой артиллерией где-нибудь в относительной близости от фронта – самое милое дело, поскольку при этом будет прямо-таки феерический бабах и море огня до небес. Ну да позиции наших ракет на Кубе сейчас выглядят явно ненамного лучше, чем эти «Редстоуны». Опыта в подобных делах тогда не было ещё ни у кого, но, как считают в народе, разница между хреном и пальцем обычно всё-таки видна невооружённым глазом. Если, к примеру, нашим ракетчикам приказывают «окопаться!», то они действительно берут лопаты и зарываются в землю, да так, что пыль столбом. Поможет это или нет – отдельный вопрос, только вот американские «книжные дети» в аналогичной ситуации в лучшем случае живописно выложат из мешочков с песком кое-где на своей позиции нечто в стиле кино про времена Ватерлоо и королевского стрелка Шарпа – и ничего более.

Правда, если припомнить, что сборка королевской Р-7 перед пуском продолжалась и вовсе в течение не менее двух недель, начинаешь понимать, что тогда ракеты были весьма неторопливым и не слишком надёжным видом оружия, и генералы в 1960-е всё ещё делали главную ставку не на них, а на большие стратегические бомбардировщики с водородными бомбами на борту – сел, полетел, сбросил…

Продавленная в траве многочисленными грузовиками и тягачами грунтовая дорога уходила направо, чуть в сторону от пусковой позиции, на безопасном расстоянии от которой действительно стояли в некоем правильном порядке (по-моему, крестом, если посмотреть сверху) несколько массивных КУНГов (и на грузовиках и прицепных) с заставившими вспомнить фантастическую живопись тех лет большими антеннами на крышах.

Рядом с ними торчали вкопанные в землю суставчатые металлические мачты с ещё более хитрыми антеннами (там была даже пара направленных куда-то в зенит ажурных «параболиков», не иначе как для наблюдения за ракетами в полёте), от которых к КУНГам змеились ручейки толстых кабелей разного цвета. Возле стоящего чуть в стороне от других фургона были припаркованы несколько уже знакомых джипов М38А1.

Странно, но людей вокруг этого командного пункта я в сгущающихся сумерках, как ни старался, не рассмотрел. Копошащиеся на заправочной позиции ракетчики остались позади, а вот впереди почему-то не было ни одного человека. Это было странно и явно не к добру.

– Ну и куда теперь? – спросил я напарницу.

– Вон туда, – указала она на КУНГ возле импровизированной «парковки» и тут же предупредила:

– Будьте готовы ко всему.

В зеркало заднего вида я видел, как, сказав это, она достала из-под лежащего на заднем сиденье рядом с ней аккуратно свёрнутого бежевого плаща ствол – массивную «беретту» калибра 9 мм с вместительной обоймой и глушителем. Потом перекинула через плечо ремень сумочки, где у неё был полный набор «спецсредств» и прочих причиндалов.