Охота на героя
Шрифт:
Кентавр сурово посмотрел на Эльтдона и Аскания, обернулся к Фтилу:
– Что все это значит, лекарь?
"Ну и голосок, - подумал эльф.
– Так что это там Фтил говорил про мою безопасность?"
Лекарь спокойно посмотрел в красноватые глаза вопрошавшего:
– Это значит, что я оказал помощь тому, кто в ней нуждался.
Белый гневно топнул копытом:
– А кто это? Это же циклоп!
Фтил удивленно поднял правую бровь:
– Циклоп? Таких размеров? И с двумя глазами? Подумай, Левс.
Белый кентавр
– А кто еще это может быть?
– Не знаю, Левс, - пожал плечами лекарь.
– Но может быть, он сам...
– Он умеет говорить?!
– Вообще-то да, - вмешался Эльтдон.
– А что, мне сие не полагается?
Левс удивленно посмотрел на эльфа, тряхнул головой, словно пытаясь отогнать наваждение:
– В таком случае, незнакомец, кто ты такой?
– Я эльф, - ответил Эльтдон.
Он уже начал подозревать, что такое объяснение мало удовлетворит белого кентавра. Если вообще удовлетворит.
Левс и вправду не выглядел хоть сколько-нибудь успокоенным. Зато Фтил радостно прицокнул языком, вскочил и направился куда-то в глубь шатра. Толпа расступалась перед лекарем, признавая права хозяина дома. Фтил добрался наконец до другой этажерки, на которой были сложены фолианты, свертки и длинные деревянные футляры. Он достал одну из книг - толстый том в зеленом кожаном переплете - и раскрыл его где-то посередине. Потом начал листать, осторожно переворачивая древние страницы с истрепанными краями. Найдя нечто интересное, Фтил заложил разворот длинной черной закладкой и направился к Левсу, с нетерпением ожидавщему результатов.
Эльтдон прикинул, есть ли у него какие-нибудь шансы на то, что в книге не написано, мол, эльфы - хищные полудикие существа, которых трудно убить, но с которыми еще труднее сосуществовать. В общем, нет ли там чего-нибудь гаденького, соответствующего духу момента. Нда, всяко может случиться...
Фтил остановился посередине шатра, принял гордую, немного театральную позу и начал читать медленным тягучим голосом:
– "И было сказано: "Населю я этот мир своими созданьями, и будут они разнообразны по формам и размерам, и лишь одни будут похожи на меня, но вместе с тем и отличны. И нареку я их эльфами, и будут они мудры и прекрасны - как всякий обитатель Ниса, стремящийся к этому..."
В шатре повисла тишина, но не напряженная, а расслабленная, успокоенная.
И только Эльтдон с удивлением смотрел, как седой кентавр держит в руках Книгу - да так спокойно и привычно, будто делает это каждый день. Да он-то небось и делает это каждый день!
Эльф привстал, презрев боль в ранах, и потянулся к Книге:
– Это удивительно! Позволь.
Но тут боль скрутила его и повалила на траву, он только и успел, что удивиться: "Не может..."
6
Хилгод выглядел потрясенным. Одмассэн печально подумал: "А что же ты хотел, паренек? Чудес на свете не бывает. Почти".
Потому что уже одно то, что незнакомец очнулся, было чудом. Самым что ни на есть
А незнакомец очнулся. Он лежал на кровати и глядел на Одинокого из темноты ввалившихся глазниц, но горянин с уверенностью мог поклясться парень ни тролля не помнит. Вообще ничего. Пустой бумажный лист, изрядно потрепанный стихиями и из-за этого утерявший всю значимость написанного на нем. Остались только размытые чернильные строки, которых ни прочесть, ни стереть.
"И что же мне теперь с тобой делать?
– устало подумал Одмассэн.
– Еще один обреченный в этой холодной камере смертников. Создатель, хотя бы Мнмэрд поскорее вернулся! Может быть, он расскажет что-нибудь обнадеживающее. Может, он..."
Кирра бросила на вэйлорна злобный взгляд и присела рядом с незнакомцем, подавая миску с подогретым бульоном. Парень приподнялся, взял миску в руки замедленными, неуверенными движениями - будто в голову само собой приходило воспоминание о том, как это делается, а незнакомец все не мог поверить в то, что сие он умеет.
Ничего, привыкнет. Он бы еще говорить привык. Змея, ну и история, должно быть, с ним произошла!
Кирра искоса посмотрела на седого горянина, застывшего рядом с кроватью и задумчиво глядевшего на незнакомца. Хилгод хлюпнул носом, стараясь не показать, как он расстроен, и ушел.
Одмассэн напоследок еще раз взглянул на незнакомца, кивнул Кирре сделавшей вид, будто не замечает - и удалился.
Вдовая облегченно вздохнула.
Хиинит должна была скоро вернуться, и Кирра не хотела, чтобы Одмассэн видел, что происходит в душе ее дочери.
Незнакомец доел бульон, отставил в сторону миску и снова лег. В его глазах плескалась тоска. Кирра горько усмехнулась: как же, "самое страшное позади, пусть только вспомнит, кто он да откуда". Да если он вспомнит, кто он и откуда, тоска выжжет его, взорвет, и вот тогда-то и наступит самое страшное!
Парень внимательно посмотрел на Кирру. Под его взглядом она чувствовала себя неуютно, его взор напоминал... Кого? Она не знала, но это было страшно.
Взметнулись черно-желтые шкуры у входа, и вошла Хиинит. Она сразу же посмотрела на паренька, в глазах вспыхнули огоньки тепла и тревоги. "Так и есть, - подумала Кирра.
– Бедная девочка!"
Незнакомец снова сел в кровати, с просыпающимся удивлением рассматривая девушку:
– Это ты была по ту сторону льда?
Кирра буквально подскочила от его скрипучего, с надрывом, голоса. Хиинит же только медленно кивнула и подошла к парню:
– Я.
– Спасибо, - тихо сказал незнакомец.
– Спасибо.
Потом посмотрел на свои руки - изуродованные, исцарапанные, в длинных глубоких шрамах:
– Кто я?
Кирра тихонько встала и ушла к Хельф, знакомой лекарке. Вдовая знала, что от нее самой ничего не зависит. Дай Создатель, чтобы что-нибудь зависело от дочери. Дай Создатель...