Охота на эльфа
Шрифт:
— Кто… второй? — едва не заикаясь от избытка смешанных чувств тихо проговорил Мышкин.
— Эльф.
Вот тут уже пауза возникла капитальная.
Я, конечно, попытался не подать виду. Другое дело, насколько мне это удалось. Что-то ведь обязательно отражается в глазах. Это Циркача ещё в театральном учили владеть собой по системе Станиславского (если он, конечно, не врет, что учился в театральном). А я так, самоучкой дошел, жизнь заставила.
В общем, надеюсь, Павленко наш ничего не заметил, тем более, что в тот момент он упивался своим превосходством над противником. Понятно, он был уверен, что для нас какой-то там Эльф с Платоновым никак не ассоциировался. Может, это и был совсем другой Эльф. В каждой сказке свои эльфы. Но мы-то с этими бармалеями, похоже, в одну сказку угодили. Так
И все равно чепуха, не сходятся концы с концами.
— Не понимаю. Объясни, — разродился, наконец, Мышкин, и я вздохнул с облегчением: стало быть, зря так напрягался, уж коли сам бугор не въезжает…
— А чего тут понимать? Рядом с Эльфом постоянно находятся Ахман и Пак. А они…
— Кто?! — зашипел в трубку Мышкин, не дав Павленке договорить. — Откуда?!
— От верблюда, — презрительно ответил Павленко. — Они встретились по дороге. А тебе решили не докладывать. Неужели не ясно, что Эльф всегда ведет свою игру? Но Ахмана именно я вытащил с того света, поэтому при малейшей реальной угрозе для меня или по малейшему моему сигналу…
— Достаточно, Аристарх!
— Погоди. Это тебе достаточно. А у меня ещё есть вопросы. Ты полностью берешь на себя расходы по ликвидации последствий?
— Ты имеешь ввиду ремонт резиденции? — поинтересовался Мышкин.
— Ремонт я как раз готов финансировать, не твое дело, сколько я на него потрачу, и вообще — это мелочи. А вот информационную блокаду кто обеспечивает?
— Мои люди, разумеется.
— Понятно. Ты надеялся, что в итоге все это оплачу я. Так вот. Теперь я не выложу ни цента на газетчиков и телевидение. И если в итоге что-то вылезет в прессе, предпочту потратиться потом на компенсацию возникшего эффекта. А ты, братец, крутись, как хочешь. Сам решай, кому будет интереснее обнародовать информацию о маленьком танковом сражении во Владимирской губернии.
— Сучий потрох, — прошипел Мышкин.
Павленко не ответил. Возникла пауза. Потом наш работодатель попросил:
— Передай трубку старшему из моих ребят.
Павленко удовлетворенно улыбнулся, дважды щелкнул клавишей селекторного режима, как будто только теперь включил громкую связь (а на том конце подобной мелочи не заметишь) и сказал мне:
— Говорите. Тут хороший микрофон, можно не наклоняться.
— Да, Алекс, — отозвался я.
— Эндрю, слушайте меня! Теперь ещё внимательнее, чем в прошлый раз. Этот человек перед вами — уже не совсем заложник. Но отпускать его, а равно и подчиняться ему ещё несколько рановато. Ждите, я буду примерно через час. И в течение этого времени, вы мне отвечаете за Павленко головой, всеми пятью головами. Он никуда не должен уйти. Никуда! Понимаете? По телефону может звонить хоть Папе Римскому, а вот гости сейчас крайне не желательны. Вопросы есть?
— Мы действительно ждем гостей? — спросил я о самом главном.
— Боюсь, что да. И довольно скоро. Но мы поспешим, и я очень постараюсь предотвратить всякие осложнения. Пусть теперь Павленко выдаст инструкции своим орлам.
Аристарх Николаевич сформулировал подчиненным аналогично-симметричные указания: не отпускать, беречь как зеницу ока, доставить пред светлые очи как можно скорее. А прежде чем связь прервалась, эмоциональный Мышкин успел ещё пробормотать:
— Зря ты, брат, на Ахмана поставил. Он же дикий совсем. Теперь жди гостей. Хотя, конечно, я попытаюсь предотвратить…
Предотвратить он ничего не успел. Куда там! Поздно боржоми пить, когда печень отвалилась. Аристарх этот невозмутимый даже не успел итог разговору подвести, только воздуха в легкие набрал для первой фразы, а гости уже дали о себе знать.
Пиндрик со Шкипером следили за дверью, Циркач — за самим героем дня, а Фил как раз возился с не слишком тяжелой, но неприятно рваной раной плеча у Шкипера, возился, как всегда, по своей методике, внешне напоминавшей эффектные пасы этих филиппинских шарлатанов-хилеров, и я
За те доли секунды, какие понадобились незваному гостю, чтобы ввалиться к нам вместе со стеклянным крошевом, я успел сообразить: он не начнет стрелять, пока не коснется ногами пола — это как минимум, и ещё я отметил некую деталь в его одежде, которая отбивала всякую охоту стрелять на поражение или даже по ногам. Это был натуральный камикадзе, обмотанный крест-накрест специально упакованной взрывчаткой, словно какой-нибудь балтийский матрос семнадцатого года пулеметной лентой.
— Не стрелять!! — заорал он сразу, видно, ещё мечтал пожить, даже идя на такое дело, или захотел жить внезапно, в последний момент, когда нас увидел.
А уж потом террорист добавил обязательные в подобных случаях пожелания:
— Бросить оружие! Руки вверх!
Он поводил стволом «Калашникова» из стороны в сторону, но явно не собирался открывать огонь — очевидно, по той же самой причине: всего один ответный выстрел или даже случайная искра могли стать для всех присутствующих последним аккордом в этой симфонии абсурда. В драматургии такой жанр есть, Циркач мне как-то рассказывал про театр абсурда. А вот насчет музыки — это я, наверно, только что придумал. Было с чего. Малый, влетевший в окно, оказался смуглым, с черной бородой и усами и напомнил мне полевого командира Сайхана из Нагай-юртовского, кажется, района. Может, ещё и это заставило не стрелять сразу. Кричал он с явным акцентом, не поручусь, что чеченским, пожалуй, даже и не кавказским, а вот в глазах его полыхала дикая, отчаянная, фанатичная решимость и злоба. Я только у чеченов и видел такую. Тем не менее это был персонаж из какой-то другой пьесы, и если бы после «Руки вверх!» он сказал «Ой, извините, я, наверно, не туда попал!», оно прозвучало бы вполне нормально.
Растерянность была на лицах у всех, включая Павленко. Увереннее других держался все-таки именно сам внезапный гость. Возможно, уверенности добавлял ему широкий монтажный пояс и прочная капроновая лонжа, прикрепленная к этому поясу сзади. Очевидно, в любую секунду, подав условный сигнал, допустим, двойным подергиванием, наш оконный террорист готов был вознестись обратно на небо при поддержке соучастников. Но не менее очевидно было и то, что вознестись он собирается вместе с Павленко. Это и было его слабым местом. Для грамотного выполнения подобного трюка требовалось ввалиться в комнату как минимум вдвоем.
Никто из наших не спешил стрелять, даже после того, как этот моджахед потребовал от Павленко подойти к нему вплотную. Все ребята следили за моими движениями и ждали сигнала. Конечно, мы не бросили оружия, но и не дразнили его поднятыми стволами.
— Делайте то, что он говорит, — скомандовал теперь уже я перепуганному насмерть господину президенту «Корпорации Феникс» и попытался объяснить одними глазами свой замысел, то есть попросту успокоить мужика.
Не думаю, что этот лощеный и молодящийся тип так уж прямо и успокоился, но подчиниться человеку с «калашом» и взрывчаткой ума у него хватило. И вот, наконец, моджахед обнял Павленко и утратил контроль за своим стволом на какую-то долю секунды. Доля, признаться, оказалась очень приличной. Пока он перехватывал жертву поудобнее и давил на спусковой крючок, одновременно вновь пытаясь ловить в прицел хотя бы одного из нас, мы успели сделать все необходимое.