Огюст Монферран
Шрифт:
К числу технических новшеств относится и устройство воздушного отопления по системе Амосова, применение метода и технологии гальванопластики для изготовления скульптур, а также золочение огневым способом куполов собора, которые до настоящего времени сохраняют свой первоначальный блеск, ни разу не подвергшись реставрации.
Задолго до устройства первой железной дороги в России (1837 г.) на строительной площадке Исаакиевского собора существовал железнодорожный путь (рельсы для этой железной дороги были выписаны из-за границы), соединяющий специальный причал на Неве со строительной площадкой. Все большегрузные материалы — лес, песок, каменные заготовки и монолиты — доставлялись в Петербург по воде, перегружались на платформы и конной тягой привозились к месту обработки.
Кроме крупных технических достижений в области строительных конструкций, методов ведения работ, теоретических обоснований многих положений архитектурно-строительной практики Монферрану принадлежит большая заслуга в широком использовании природного камня.
Исаакиевский собор, целиком облицованный снаружи и отделанный внутри различными
В отделке фасадов и интерьера Исаакиевского собора использованы все местные граниты и мраморы, которые применялись в то время на строительстве Петербурга, а также некоторые породы мрамора, которые добывались на Урале, в Прибалтике и в Италии [ 12 , с. 11–17].
Северный фасад Исаакиевского собора. Литография Ф. Бенуа по рисунку О. Монферрана. 1845 г.
Топография мест залегания тех или иных видов камня широка и разнообразна. Так, для колонн четырех портиков, фриза антаблемента, колоннады барабана главного купола, колонн четырех звонниц собора, а всего для 112 колонн использован темно-розовый гранит рапакиви, добывавшийся в Финляндии в карьерах Пютерлакса. Из этого гранита выполнены массивные стилобаты величественных портиков и широкие гранитные ступени. Стены собора снаружи облицованы крупными плитами светло-серого рускеальского мрамора, из него высечены и резные порталы дверей, украшенных бронзовыми рельефами. Первоначально рускеальский мрамор использовал Ринальди при строительстве Исаакиевского собора, так как именно в то время было открыто месторождение в Финляндии. Мрамор этот оказался недостаточно прочным, поэтому в 1870–1890-х гг. при проведении реставрационных работ многие плиты были заменены плитами из однородного бледно-серого итальянского мрамора «бардиллио». Необыкновенно торжественный интерьер собора изобилует украшениями из цветного камня, в особенности иконостас, вырезанный из белого итальянского мрамора. Восемь каннелированных колонн и две пилястры иконостаса, вставки-медальоны и узкие плиты-филенки в боковых арках алтаря выполнены из малахита. Две центральные колонны иконостаса облицованы темно-синим бадахшанским лазуритом, который Монферран предпочел первоначально использованному для облицовки прибайкальскому лазуриту. Есть основание полагать, что такое решение зодчего не вполне себя оправдало, так как бадахшанский камень требует более сильного освещения, чем освещение в соборе, и при недостатке света выглядит темным. Из лазурита выложен также орнамент в виде меандра в арках боковых приделов. Ступени к алтарю и нижняя часть иконостаса вытесаны из темно-красного шокшинского кварца или так называемого «шоханского порфира», так же как фриз пола и карниз, завершающий весь каменный декор интерьера собора. Рисунок пола набран из плит светло-серого и темно-серого рускеальского мрамора, в центре пола — роза из розового и вишнево-красного тивдийского мрамора. Стены облицованы белым итальянским мрамором, а колонны и пилястры выполнены из тивдийского светло-розового и вишнево-красного мрамора. Нижняя часть стен выложена из черного аспидного сланца. Под пилястрами в рамках из белогорского мрамора помещены круглые медальоны и узкие декоративные доски из хорошо отполированной соломенской брекчии. В углублениях между пилястрами вставлены крупного размера плиты из разноцветного мрамора — зеленого генуэзского, красного и желтого сиенского, доски на стенах под иконами — из французского ярко-красного с белыми пятнами мрамора [33] . В соборе находится бюст Монферрана работы скульптора А. Фолетти, выполненный из всех тех пород камня, которые использовал зодчий при отделке собора.
33
Добыча мрамора, который шел на строительство Исаакиевского собора и других зданий в Петербурге, производилась с 1760-х гг. в с. Тивдия (Белая Гора) на берегу Онежского озера и у с. Рускеала (севернее Ладожского озера). Мрамор «бардиллио» и белый мрамор привозили из каменоломен Италии возле г. Серавецци. Соломенская брекчия — редкий камень из породы мраморов — добывался возле деревни Соломине на берегу Онежского озера, сиенский желтый мрамор и зеленый левантийский мрамор — в Тоскане, здесь же велись разработки каррарского мрамора. Красный мрамор «гриотто» добывался во Франции в северо-восточных отрогах Пиренеев. Наиболее известные старинные разработки гранита «рапакиви» находились в Пютерлаксе, на островах Выборгского залива вблизи г. Фридрихсхафен, гранита сердобольского — на северном берегу Ладожского озера. Месторождение малахита было на Среднем Урале. Бадахшанский лазурит добывался в Афганистане в горах Восточного Гиндукуша, а шокшинский кварц или «шоханский порфир» — на западном берегу Онежского озера.
Фрагмент интерьера Исаакиевского собора. База колонны
Панорама с видом на Исаакиевский собор
Многое из того, что впервые вошло в строительную
Бюст О. Монферрана. Скульптор Фолетти. 1850-е гг.
Монферран привлекал к проектированию лучшие научные и инженерные силы России и Западной Европы. Он обращался не только к опыту А. Бетанкура, но Б. Клапейрона и Г. Ламе, в работе принимали участие инженеры Корпуса путей сообщения Опперман, Фельдман, Карбоньер, Ломновский и др.
Оценивая результаты своего труда, Монферран писал: «Мы шли в ногу с прогрессом в области чисто технической и в постройке собора доказали в некоторых случаях нашу инициативу в деле внедрения в строительство новейших открытий» [ 61 ]. В их числе он называл применение чугуна, железных стропил, металлических связей, устройство сложных лесов и др.
Говоря о конструктивно-технических, строительных новшествах, нельзя не обратить внимания на то, как серьезно Монферран относился не только к архитектурному проектированию, но и к разработке всей технической документации — составлению смет, рабочих чертежей, графиков поставки материалов. На строительстве такого уникального сооружения, как Исаакиевский собор, впервые в русской строительной практике сформировались отношения генерального подрядчика и субподрядчиков, разрабатывались календарные планы и графики строительных работ, т. е. оформлялись все этапы самого строительного процесса.
Для технического персонала, занятого на строительстве Исаакиевского собора, были разработаны должностные инструкции, точно определяющие права и обязанности для каждой должности, в том числе и главного архитектора. Его деятельность регламентировалась разработкой и согласованием рабочих чертежей и надзором за правильностью выполнения по ним строительных работ, что позднее получило название «авторский надзор». Так, основные требования инструкции предполагали обязательный осмотр существующих фундаментов собора, необходимость составления подробных чертежей в соответствии с планом и фасадом, утвержденным в 1825 г., наличие смет по утвержденным чертежам и комдеций, т. е. технических условий проведения торгов, а также изложение общих правил производства работ. Эти должностные инструкции настолько всеобъемлющи и так точно определяют порядок взаимодействия должностных лиц, что многое из них актуально для строительной практики в наши дни.
Сложившиеся в процессе строительства Исаакиевского собора методы организации и ведения работ, деловых взаимоотношений с подрядчиками и заказчиком, приобщение к русской школе строительного мастерства, включая уникальные отделочные и сложные технические работы, — все это помогло Монферрану в его дальнейшей деятельности и способствовало успешному завершению строительства.
К 1841 г. все общестроительные работы в Исаакиевском соборе были завершены.
Подводя итог этому периоду строительства, необходимо напомнить, что проектирование его осуществлялось в три этапа (проекты 1818 и 1825 гг., утвержденные Александром I, и проект 1835 г., утвержденный Николаем I), а весь строительный процесс складывался из нескольких стадий: 1818–1827 гг. — разборка старого здания и укладка новых фундаментов, 1828–1830 гг. — возведение колонн четырех больших портиков, 1830–1836 гг. — стен и подкупольных пилонов, 1837–1841 гг. — сводов, барабана купола с колонным портиком, большого купола и четырех колоколен. В последний период, с 1841 по 1858 гг., велись проектирование интерьера и все работы, связанные с окончательным воплощением этого проекта.
IV. Синтез искусств
Говоря о декоративном оформлении Исаакиевского собора, нельзя не остановиться на вопросе взаимосвязи искусств, так как собор представляет собой высокий образец единства всех видов изобразительного искусства как монументального, так и декоративного, включенных Монферраном в архитектурное решение здания.
В каждую историческую эпоху в соответствии с эстетическими принципами и художественными концепциями стиля архитектура, скульптура и живопись как пространственные виды искусства всегда находятся в определенной художественной взаимосвязи. Характер декоративного решения собора определяют прежде всего скульптура и рельефы — один из самых распространенных видов изобразительного искусства первой трети XIX в., связанных с архитектурой.
Монументально-декоративная живопись после скульптуры является вторым элементом художественного синтеза.
Единство архитектуры и живописи основывается на том, что архитектура имеет дело с реальным пространством, а живопись — с пространством как архитектурным, т. е. реальным, так и живописным, т. е. условным, изображенным на плоскости. Взаимодействие этих двух пространств составляет суть монументальной живописи как изобразительного искусства.
В эпоху барокко, когда архитектурное пространство приобретало особенно усложненный характер, перед монументальной живописью встала задача стереть границу между реальным архитектурным пространством и пространством изображенным. В результате сочетания этих двух пространств создавалось единое архитектурно-живописное пространство, в котором иллюзия реальности достигалась глубокими «прорывами», особенно в живописных плафонах дворцовых и церковных зданий.