Огуречный рай
Шрифт:
Его взяли в офисе без шума и пыли. Он был так уверен, что против него ничего нет, что вел себя, по словам Григорьева, довольно вызывающе.
— Вы еще пожалеете, — заявил он. — Я подам в суд, и вы возместите мне и моральный ущерб, и материальный, как миленькие. Я по вашей милости выпадаю на некоторое время из обоймы, а мое время — деньги, и немалые.
Вот тут он был, безусловно, прав.
Теперь я могла выйти из подполья и покаяться перед подругой за жестокий розыгрыш.
Дело было в среду,
Она открыла дверь сразу, как только умолк звонок. В руках у нее был бутерброд. Готовить Ленка не любила и часто подолгу обходилась сухомяткой.
Когда она увидела меня, глаза ее округлились, кусок вывалился из рук и, как и положено, плюхнулся маслом вниз. Она как-то судорожно вздохнула и поперхнулась, потом расплакалась, приговаривая:
— Дура несчастная! Как тебя только не разорвало, мерзавка! Я с ума схожу, а она вырядилась и прогуливается как ни в чем не бывало. — И вдруг… шмяк! Меня по щеке. — Вот тебе, зараза!
Я даже опешила:
— Да ты что? Правда, что ли, с ума сошла? Раненую избиваешь. Я, кстати, действительно чуть не погибла. Меня только чудо спасло и то, что я сообразила в покойники записаться. — Ну, это я слегка присочинила для пущей важности. — Так было надо! Для дела.
— Дело… Да плевала я на твои дела! Господи, Таня, что это у тебя? — Она осторожно потрогала мой лоб, заклеенный пластырем. Заметила-таки.
И, совершенно неожиданно рассмеявшись, Ленка бросилась меня целовать:
— Господи, Танька, а я уж думаю: вот предательница, кому я теперь расскажу, что выхожу замуж.
— Вот это новость! Когда ж ты успела на такое решиться? Тебя на один день оставить без присмотра нельзя, сразу дров наворочаешь. И кто же сей счастливец?
— Анатолий.
— Понятненько.
Только не очень-то я ей поверила. Уж кто-кто, а я ее натуру очень даже хорошо знала. Ленка вечно была влюблена в кого-нибудь. И очень часто такие любови кончались так же быстро, как начинались.
Скорее всего, примерно через неделю она задумается, стоит ли так бездумно губить свою драгоценную молодость и жертвовать своей свободой?..
Она хорошенько взвесит все «за» и «против» и найдет очень уважительную причину, чтобы отказаться от нелепой затеи. И сошлется при этом на свою нестабильную жизнь, на свою нерешительность, на то, что она еще вовсе не готова к браку, маленькая еще, так сказать, и готовить совсем не умеет. У нее это всегда самый веский аргумент.
Но это все потом, а пока я должна ее поздравить и пожелать счастья.
Тем временем наступила пятница, когда должно было произойти все, что поставит точку в этом деле. Во всяком случае, для меня.
На тарасовском вокзале сновало
Колокольцев по-прежнему не признавал своей вины. Упорно стоял на первоначальной версии и Серый. Кассета приберегалась к тому моменту, когда все милые старушки будут доставлены в милицию, когда еще одна рыбка, курьер из Алма-Аты, забьется в сетях. Всему свое время, как говорится. И оно неумолимо приближалось.
— Поезд Алма-Ата — Тарасов прибывает…
Я лично в этой грандиозной акции участия не принимала. Все равно денег мне никто не заплатит, звездочек не нацепит. Хватит того, что я и так за правду пострадала.
Однако, если честно, никто меня и не приглашал. Про меня как-то разом все забыли. Мавр сделал свое дело… А я и не больно-то расстроилась.
Недели через две в одной из центральных (!) газет появилась статья. Она, видимо с подачи полковника Григорьева, так и называлась: «Конец огуречного рая».
В ней подробно рассказывалось о том, как ловко ФСБ и органы МВД распутали сложное дело, связанное с производством и распространением наркотиков.
Банда опутала своими сетями огромную часть территории России. Ее хищные щупальца тянулись во всех направлениях.
Наркотики изготавливались в одном из небольших городов Казахстана из сырья, которое произрастало тут же, на казахских просторах.
На окраине городка имелся консервный завод, а по соседству от него — теплицы.
Главный доход директора этого предприятия был никак не связан с реализацией консервной продукции.
Основные его средства ковались в бетонированных подвалах, где производился героин.
Зелье расфасовывали в пластиковые контейнеры, их запаивали — и готово! Абсолютная сохранность товара гарантирована.
Огурец выдалбливался изнутри, обрабатывался парафином. Такая обработка позволяла овощу сохраняться довольно длительное время. В свободное пространство помещался этот самый контейнер. Отверстие заливалось парафином, подкрашенным под цвет огурца. Затем огурцы помещались в банки, заливались холодным раствором с огромным количеством специй и закатывались. Уж тут любая собака, натасканная на наркотики, бессильна.
Как и положено солидному предприятию, завод имел большое количество менеджеров, в обязанности которых входило налаживание контактов с фирмами, которые занимались, как правило, всякими бартерными сделками. Об истинной цели налаживания таких связей многие из этих менеджеров просто не догадывались.
Кстати, Анатолий и был из таких, пардон, лохов.
В одном только милом моему сердцу Тарасове было обнаружено около десятка торговых точек. Действовали они довольно беззастенчиво, поскольку имели покровителей в местных отделениях милиции.