Ограбить Европу

Сухов Евгений Евгеньевич

– Что желаете, фройляйн? – подскочил к гостье официант, слегка наклонившись.

– Ой! Я буквально на минуту, – надула красивые губки девушка. – Мне, пожалуйста, чашечку кофе и пирожное с кремом.

– Сей момент, – с готовностью отвечал официант и мгновенно удалился, взмахнув полотенцем.

Осмотрев небольшой зал, девушка направилась к свободному столику, тоже у окна, неподалеку от Эберхарда. Присев на стул, она стала смотреть на уличную суету, и Гассман в полной мере мог насладиться ее красотой. Аккуратная

ухоженная головка покоилась на длинной гибкой шее. На висках небольшие завитки, волнующей пружиной спускавшиеся к плечам, а в небольших круглой формы ушках сверкали серьги с изумрудами.

Подошел официант и, выставив с небольшого серебряного подноса чашку кофе с пирожным, немедленно удалился.

Позабыв про еду, Гассман наблюдал за тем, как девушка поглощает горячий кофе: маленькими глотками, сложив губы, будто бы для поцелуя. Когда кофе был выпит и последний кусочек пирожного проглочен, она позвала:

– Господин гарсон, пожалуйста, счет.

Подскочивший официант вырвал из блокнота бумагу с записанной суммой.

– С вас полторы марки.

– Вы сказали, марки? – слегка смутившись, отвечала девушка.

– Именно так, уважаемая фройляйн. А вас что-то смущает?

– Дело в том, что у меня только талеры, а марки я не захватила.

– В нашем заведении мы берем только марки, – слегка нахмурился официант.

– Но как же так? – возмутилась девушка, приподняв голову; сейчас, настроенная воинственно, она была особенно прекрасна. – Ведь в соседнем ресторане берут талеры. Вчера вечером я покупала шляпку, также расплатилась талерами, а вы почему-то не желаете…

Официант выглядел строгим; в нем было что-то от полицейского сержанта, поймавшего за руку мелкого воришку. Девушку было жаль. Марка сменила талер уже десять лет назад, сразу после объединения Германии, но старая денежная единица, еще не изъятая из обращения банками, продолжала гулять по стране, хотя и не везде ее принимали за полноценную монету, а в некоторых местах и вовсе отказывались брать.

Официант, явно сочувствуя девушке, развел руками:

– Я даже не знаю, где вы их берете, уважаемая фройляйн, вся Германия уже давно расплачивается марками… Так что ничем не могу вам помочь. В противном случае, если вы не расплатитесь, мне придется выкладывать деньги из собственного кармана.

На маленькой узкой женской ладошке лежало несколько так называемых союзных талеров. Чеканный портрет Франца Иосифа на этот раз выглядел особенно задумчивым – даже император сочувствовал девушке.

– Что же мне делать? – в отчаянии спросила она.

Пожав плечами, официант произнес:

– Можете обменять ваши талеры в банке; думаю, что там войдут в ваше положение. Правда, за свою услугу банк берет значительные комиссионные.

– И где он?

– Здесь недалеко. Я могу подсказать вам, как пройти короткой дорогой.

– Позвольте,

я вам помогу, – поднялся со своего места Эберхард Гассман. – Что же вам идти в банк, когда я его управляющий? Давайте я вам разменяю деньги здесь же, в ресторане. – Показав ровные зубы в широкой улыбке, добавил: – Мы предоставляем некоторым нашим клиентам подобную услугу, тем более таким хорошеньким, как вы, фройляйн. И с вас я совершенно не возьму никаких комиссионных.

Вытащив из кармана одну марку и пятьдесят пфеннигов, он протянул их официанту.

– Возьмите.

– Благодарю вас, господин Гассман, – отвечал официант, забирая деньги.

– Пожалуйста, – протянула девушка несколько талеров.

– Что вы, ни в коем случае! – возмутился управляющий. – Мне было приятно угостить вас.

– Я настаиваю, – в голосе девушки прозвучали требовательные интонации, воспротивиться которым Эберхард не посмел.

– Ну, прямо даже не знаю… Я могу взять, но с условием…

– Каким?

– Что вы непременно со мной пообедаете. Вы не против? – спросил он с надеждой.

– Хорошо, я согласна. Берите же деньги.

– Давайте завтра в это же время, – банкир забрал с узкой ладошки три монетки.

– Какой вы все-таки нетерпеливый…

– Что поделаешь, к этому обязывает работа.

– Как же мне вас называть?

– Позвольте представиться: управляющий Имперского банка барон Эберхард Гассман.

– А меня зовут Луиза Альтшулер, – просто ответила девушка. – Мне нужно идти.

Новая знакомая поднялась и направилась к выходу. Теперь, стоя с ней рядом, он с удивлением обнаружил, что девушка одного с ним роста, и не будь у него штиблет с удвоенной подошвой, в сравнении с ней он смотрелся бы и вовсе неловко.

Вышли на улицу, где их встретило многоголосье. Куда шла Луиза, Эберхард не знал; просто шагал с ней рядом, вдыхая аромат ее нежных духов, и очень надеялся, что девушка не уедет на первом же подвернувшемся экипаже. Банкиру даже казалось, что Луиза совершенно его не замечает, и только легкая улыбка, что иной раз раздвигала ее пухленькие губы, и легкое подрагивание длинных ресниц свидетельствовали о том, что это не так.

– Я вас случайно увидел, когда вы выходили из театра. Так вы балерина?

– Да. Неужели похоже?

– О да! Вас выдает осанка.

Некоторое время они шли молча.

– Позвольте спросить, откуда же у вас талеры, когда страна уже несколько лет расплачивается марками?

Меньше всего он хотел бы говорить с девушкой о делах. Но следовало как-то поддержать разговор. А финансовая тема – его конек!

– У моей бабушки целый сундук набит талерами. Я даже не знаю, сколько их там. Может, двадцать тысяч, а может, и сто! У нас их никто и никогда не считал. Мы просто брали из него, сколько нужно, вот и все, – просто отвечала Луиза.