Огонь
Шрифт:
Бедный Эрик! Ему досталось. Ну и не только ему. Мужики клялись и божились, что ни при чём и мне никоим образом не вредили. Им вскоре даже поверили, но Евку пришлось отправить на лечение в «санаторий». Специфический, частный, на всякий случай. Понаблюдать.
Так как Евка не бузила и вела себя очень смирно, стало понятно, что она не представляет опасности для других. Потому никаких санитаров и смирительных рубашек девушка не видела, психотропные таблетки не пила. Только лёгкое успокоительное и беседы с психологом в попытке выяснить, что всё-таки произошло. К сожалению мамы и отдела
В её карту вписали диагноз — амнезия — и порекомендовали маме подержать дочку под наблюдением месяц-другой. Мама согласилась и заплатила деньги за проживание в частной клинике. Она очень за меня переживала.
Ну а когда мы с Евкой поменялись местами, память к пациентке вернулась. Частично. Ведь что со мной произошло в последние два месяца здесь, я не знала. Могла только предполагать по рассказам мамы и врачей. Меня тестировали, опрашивали, беседовали, пока доктор Мальдин не сказал: «Здорова. Провалы в памяти есть. Часть событий, которая могла вызвать шок, останется навсегда утерянной. Главное, Ева вспомнила основное». На том тему закрыли через несколько дней, а меня с кучей рекомендаций, витаминов и «валерьянки» отпустили домой.
Настырно разорвался рокотом мобильный. Я подскочила к сумке, нашла новенький телефон. Ну, Рейно! Поставила на свои вызовы любимую музыку. Ни с кем теперь не перепутаешь. Включила громкую связь.
— Е-е-евик! — радостно заорали в квартире. — Приве-е-ет!
— Давно не здоровались!
Я тепло улыбнулась, вспоминая утренний звонок.
— Ты уже дома?
— Угу.
— Очень хорошо. Сегодня приеду к тебе.
— Спагетти приготовить?
— И бутылочку красного привезу.
Я улыбнулась.
— Привези.
Жизнь быстро входила в привычную колею. Если бы не тоненькое каменное кольцо на пальце и обещание, данное Вальду, всё произошедшее в том жутком мире давно показалось бы сном. Сном... Угу, как же. Кошмаром! С главным действующим лицом в роли Ледяного дракона.
Знать, что делает Ридерик, как и с кем живёт, я не хотела. Почему? Очень просто. Проживать чужую жизнь вместо своей глупо, тешить себя надеждами на будущую встречу и объяснения с мужчиной глупо вдвойне. Мы расстались. На этом всё.
Любил ли он меня, был ли влюблён? После откровений Вальда и попыток Ледяного заставить меня признать вину ответов не прибавилось. Альросский мне не доверял.
Я думала о нас часто, пока сидела в клинике перед выпиской. Позволила себе вспомнить прошлое, проведённое в средневековье, разобраться в собственных поступках. И оказалась мужчине под стать. Ушла из дворца к Каменному, услышав признание Рида, предназначенное другой, в котором последней каплей стали его слова: «Я тебя никогда не оставлю, Алиа. Ты можешь мне доверять».
Могла ведь зайти в кабинет, но не стала. Могла ещё раз поговорить с Альросским, но предпочла сбежать. Почему? Честность бывает горькой. Пришлось признать: я тоже не доверяла Ридерику. Любила ли я дракона?
А что такое любовь?
Я до сих пор вспоминала его улыбку, насмешливый взгляд серых глаз и снежную магическую
Обида на него растворилась быстро. Во-первых, я могла поспешить с выводами насчёт Алиа. Во-вторых, упрекать в недоверии дракона, когда у самой рыльце в пушку, не имела права. И всё же Рид многому меня научил. Невольно, не зная этого, дракон сделал меня сильнее. А забыть его помогут время и настоящее.
Прошлого не вернёшь. Да и нужно ли возвращать, когда у тебя единственная жизнь, другой не будет? Будущего ещё нет. Тешить себя надеждами о великой и всепрощающей любви нет смысла. Клятв верности мы не давали. Кольца на пальцы не надевали. Как выяснилось, не доверяли друг другу, иначе бы не расстались так глупо.
Каково это, представлять будущую встречу, которая никогда не состоится? Букеты с поцелуями, признания... Или состоится, но ты увидишь его в обнимку с беременной женой? Спрашивается, чего ждала? О чём мечтала?
Тем более что в настоящем передо мной стояла сложная задача найти потерянного дракона. Как искать и где, я не имела ни малейшего представления. Зато имела представление об ужине.
Спагетти с морепродуктами я готовить умела и всегда предавалась процессу с удовольствием. Потому, выкинув из головы мысли о Ридерике, направилась на кухню — вытаскивать замороженный пакет с мидиями, креветками и осьминожками. Рейно сто процентов примчится с работы уставшая и очень голодная. С ней и поговорю. Может, надоумит, как искать Огненного. Не зря же работает в отделе расследований местного представительства интернациональной полиции.
Ольга приехала сразу, как только освободилась. Уже стемнело. Не успела открыть дверь, как оказалась в любящих объятьях сводной сестрёнки.
— Ах ты, солныш мой! — возликовала она, ещё крепче сжимая мне рёбра. — Ну наконец-то дома! Ну, милая, попала ты на долгий откровенный разговор!
— Да какие там откровения, — отмахнулась я, целуя сестрёнку в щёку. — Паста стынет. Пойдём сначала поедим.
— Руки только помою, — кивнула Оля, и мне дали спокойно вдохнуть.
Чуть выше меня, худенькая Рейно отличалась железной хваткой. Жилистая, крепкая, с короткими волосами цвета заката, сестра взяла многое от отца. Рыжей в семье была она, а «солнышом» обзывали меня. Прозвище, слетающее с родных губ, звучало тепло и привычно, по-солнечному.
Паста получилось умопомрачительной, и уже вскоре от неё ничего не осталось. Я наматывала последние макаронины на вилку, когда Рейно, отпив глоток тёмно-вишнёвого напитка, привезённого из Франции, поставила бокал на стол, а затем сложила руки перед собой.
— Ну, Ева, давай. Рассказывай. Где тебя носило два месяца, и как ты оказалась в клинике вместо той девицы, так похожей на тебя?
— Что?
Вилка застыла на полдороге и вернулась обратно в тарелку.
— Неужели ты думаешь, я дура и не смогу отличить сестру от какой-то там пришлой девчонки?