Огонь

Лайт Дейтон

Смельчаки забирались в поисках новых жилищ в брошенные муравейники и рассказывали невероятные вещи. Оказывается, муравьи – заботливые земледельцы, умело разводят съедобную плесень на стенах муравейника. Кое-кто из людей рискнул попробовать – оказалось вкусно и хорошо утоляет голод.

А еще рассказывают, что лесные муравьи в своем жилище умеют управлять погодой – и в дождь, и в холод внутри всегда тепло. Этот слух пришел с севера, где, как утверждают, в пустующем муравейнике поселились сразу несколько семей. Более удобного жилища у них не было за всю жизнь.

Многие вожди

ушедших эпох считали, что рядом зреет новая разумная сила, более многочисленная, чем люди, и более организованная, чем пауки. Некоторые даже пытались договориться с муравьями, наладить торговлю, может быть даже заключить союз. Это было тяжелое время для людей: пауки, используя свою невероятную ментальную силу, теснили последних защитников. Любая помощь была бы принята с радостью. Но легенды тех времен ничего не сказывают о союзе с муравьиным племенем. Скорее всего, подобные попытки закончились неудачей. Муравьи, вероятно, попросту не обращали внимания на людей, а люди, в конце концов, тоже перестали возлагать на них какие бы то ни было надежды.

* * *

В пяти днях на северо-запад от Угрюмых скал лежала обширная степная долина. Благодаря пересекавшим ее нескольким речушкам, жизнь вокруг так и кипела. Рассказывая о ней, пустынные ходоки часто вспоминали старое, давно позабытое слово: «плодородная». То есть – приносящая плоды. Вкусные, сочные, сладкие… Тоже никому на краю Великой пустыни не известные. Когда-то пауки вытеснили людей из всех плодородных мест в смертоносные пустыни, на каменистые плато, в безжизненные солончаки… Тех, кто пытался сопротивляться, безжалостно уничтожали или угоняли в плен, заставляя прислуживать паукам. Старики говорили о тех временах с неохотой:

– Плохо тогда было. С каждым днем людей становилось все меньше, а пауков все больше. И сила их росла. Что помогло нам тогда выжить? Только мужество героев, вроде Ивара, да врожденная людская изворотливость…

Много воды утекло после того жестокого изгнания. Но люди все равно продолжали жить в бесплодных местах, опасаясь переселяться в степь. Даже охотники предпочитали обходить эту землю стороной. Там в небе постоянно кружили дозорные шары пауков, высматривая добычу и новых рабов, оттуда рукой было подать до владений Младшего Повелителя, до ненавистных паучьих земель.

Зато степь во всех направлениях пересекали муравьиные тропы, земля была пронизана ходами. Однако муравьи для пауков не представляли интереса. Когда-то смертельные враги, теперь шестилапые ничем смертоносцам не угрожали, а в пищу не годились.

Две могучие расы игнорировали друг друга. Пауки слишком полагались на силу своего ментального воздействия, чтобы всерьез опасаться кого бы то ни было. А муравьи не замечали ни пауков, ни людей. Они просто строили свой дом, свой маленький идеальный мирок так же, как строили их предки миллионы лет назад.

Муравейник степной долины ничем не отличался от других – подземное убежище с десятком нор-выходов, вокруг кишели сотни муравьев, занятые своей лихорадочной жизнью. Ничем, кроме одного. Он не имел поблизости сильных врагов. Ближайших соседей еще в прошлые

дожди вместе с изрядным куском подмытого берега обрушило в реку наводнение. Одиночные же насекомые: пауки-верблюды, фаланги, скорпионы – обходили дом муравьев десятой дорогой. Эти маленькие черные бестии бывали очень недовольны, когда кто-то, большой и опасный, пересекал границу их владений.

Муравьи-фуражиры, добытчики и кормильцы огромной семьи, неустанно приумножали запасы. Кладовые ломились, наступило изобилие. Матка несла все новые и новые яйца, неутомимые няньки таскали их в укромные комнаты-детские, где бдительно следили за развитием новых собратьев. Из яиц вылуплялись личинки, рабочие муравьи до отвала кормили их – пусть растут быстрее. Из личинок развивались готовые к работе муравьи: крепкие солдаты в хитиновых доспехах, прекрасно обученные фуражиры, трудолюбивые носильщики-рабочие. Да, с каждым мгновением их становилось все больше.

* * *

И все новые нити устремлялись в его сознание. Он мог переключиться на любую из своих частичек. Вот охотник бежит по склону небольшой дюны. Все размыто, песок под лапами ходит ходуном, вдруг справа какое-то движение. Короткий приказ: охотник резко развернулся на бегу, поднял жвалы, пока еще только оценивая размер врага. Жук-пустынник! Вкусное сочное мясо, да и противник не из сильнейших… Мышцы охотника напряглись, он готовится к нападению. На всякий случай он отдал несколько дополнительных приказов. Еще два охотника устремились к месту будущей схватки – помогут добить жука. Несколько носильщиков наготове – потом оттащат добычу в кладовые…

Пастух, аккуратно сжимая жвалами тлю, карабкается по стеблю водянки. Переселяет подопечную на новое пастбище, при этом тля отчаянно сопротивляется, беззвучно кричит. Он доволен: пастух исполняет его приказ. Еще двое придирчиво обследуют соседнее растение – не видно ли поблизости вызывающе красного панциря пятнистого жука, охотника на тлей. Внизу начеку десяток дюжих солдат. Они в любой момент готовы разорвать вредителя тлейных пастбищ. Пусть только он даст сигнал.

Он знал каждую песчинку, каждый мельчайший изгиб охотничьей тропы, каждое растение в окрестностях. Границы мира расширились, но все равно оказались слишком узки для него. Он хотел большего: владеть сотнями миров, тысячами Жилищ, миллионами частичек-нитей. И тогда он…

Но пока он всего лишь стремился разузнать об окружающем мире побольше, осмотреть свои будущие владения. Ведь все, что он знал о мире, ограничивалось пока лишь «охотничьей» зоной вокруг муравейника, вокруг его первого и пока единственного Жилища.

Он отдал неслышный приказ нянькам, и те потащили в «детскую» новую порцию яиц, более крупных, с твердой кожистой скорлупой. Прообраз будущих солдат. Но, когда из яиц вылупились личинки, он приказал кормить их особой пищей. Не той, что обычно дают солдатам, – от нее крепнет хитиновый панцирь, растут, бугрясь, мощные мускулы на ногах и жвалах. Муравьи, что вылупятся из этих личинок, должны, по его замыслу, иметь сильные неутомимые ноги и более совершенные органы чувств.