Огонь вещей
Шрифт:
В устах твоих, мой господин и избранник.
Прекрасна средь женщин, как роза долин,
Любимая, встань, утро дышит прохладой!
Тебе уподоблю Иерусалим
В разгаре цветенья небесного сада.
Я сплю. Только сердцу совсем не до снов.
Гляжу
Зову, когда день или ночи покров.
Как перстень на руку, во веки веков
Меня положи ты печатью на сердце.
Дороже богатств, крепче смерти любовь.
В чертоги любви своей ввел меня царь.
Мне имя его – благовонное мирро.
– О, дщери Шалима, щедрот его дар
Превыше сокровищ подлунного мира.
Трава шелковистая – ложе у нас,
А кровля над нами – высокие кедры.
Нет силы забыть голубиных мне глаз,
Струящихся лаской и нежностью щедро.
– Когда я, любимая, мчусь в колеснице, —
Скажу тебе, как многоопытный всадник, —
Подобна ты лучшей моей кобылице.
– Скажи, где пасешь ты стада, мой избранник?
Скитанье мое средь друзей твоих длится.
А я на жаре стерегла виноградник.
А я на жаре стерегла виноградник
И стала смугла, красоты не утратив.
Там солнце палило меня беспощадно.
Виною сему – мои строгие братья.
Щека моя дремлет на левой руке,
А правой рукой он меня обнимает
И пение птичье звучит вдалеке,
И запах медвяный сады источают.
– О, дщери Шалима, я вас заклинаю:
Покуда полуденный держится жар,
Ее не тревожьте – пускай отдыхает,
Блаженного сна не нарушьте вы чар.
Как крин доброцветный, она источает
Шафран, драгоценное мирро и нард.
Шафран, драгоценное мирро и нард…
Душа обоняет тебя, мой любимый.
Рассвет полыхает, иль тлеет закат,
Тебя созерцать мне необходимо.
На ложе моем я искала тебя
И не обрела. Позвала – не услышал.
Тогда за тобой поспешила, любя,
На улицы города в поисках вышла.
У стражей пыталась выспрашивать я —
Не знают. Но сердцу вдруг стало отрадно:
Ко мне через горы, холмы и поля
Летит, как олень, как стремительный всадник.
И сладость плодов, и прохлада питья
В устах твоих, мой господин
– В устах твоих, мой господин и избранник,
Полуденный жар и ночная прохлада.
– Приют и очаг обретает изгнанник
В очах ненаглядной – от теплого взгляда.
– Ты ввел меня в дом ликованья и пира
И знамя твое надо мною – любовь.
Пастушеский плащ, как виссон и порфира,
И брачный чертог нам убранный готов.
Пусть ночь свои звезды на полог нанижет.
Покой воцарился средь душных равнин.
Все звуки становятся тише и тише.
– Саронский нарцисс, средь мужей ты один.
– Твой голос, голубка, мне хочется слышать,
Прекрасна средь женщин, как роза долин.
Прекрасна средь женщин, как роза долин.
Взгляни на искуснейший одр Соломона —
Его из сребра заказал властелин,
Из кедров, что красят Ливанские склоны.
Вокруг паладины с мечами в руках
Стоят, страха ради ночного.
Лишь пенье под утро невидимых птах
Встревожит владыку земного.
Возлюбленный мой – достоянье мое
И я достояньем быть милого рада.
Нам горлица тихую песню споет.
Раскрылись цветы на полях Галаада
И Солнце из золота ризы нам шьет.
– Любимая, встань, утро дышит прохладой.
– Любимая, встань, утро дышит прохладой!
Гранаты созревшие – щеки твои.
Глядишь на меня голубиным ты взглядом,
В речах различаю я голос любви.
Прекрасна ты вся и пятна не имеешь.
Со мною с Ливана в долины сойди.
Ты сердцем моим восхищенным владеешь,
От логовищ львиных скорей уходи.
Не вижу тебя – не найду себе места.
Мечусь средь людей – одинок, нелюдим,
Тоски преисполнен, досады, протеста.
Пленился я тихим величьем твоим,
Родная сестра ты моя и невеста —
Тебе уподоблю Иерусалим.
Тебе уподоблю Иерусалим.
Взойду я под вечер на холм фимиама —
Там воздух пронизан дыханьем твоим
И явятся вдруг очертания храма.
Аир и корица, и нард, и шафран —
Любимая, твой аромат утонченный,
Он мне для блаженства нездешнего дан,
Мой кладезь, источник мой запечатленный.
Сестра, благодатна твоя красота.
Как козы сбегают с высот Галаада,
Так кудри струятся. Любезны уста.
А зубы – овечек подстриженных стадо,