Огонь в крови
Шрифт:
Не желая ее смущать, он ослабил объятия, и она прижалась к его груди лицом.
– Но, разумеется, мы сначала поженимся и только потом отправимся в Марокко. А когда вернемся, ты, если захочешь, будешь блистать в свете, как это делает твоя сестра.
– Но мне этого не нужно… я просто хочу быть с тобой!
– И я хочу этого, любимая моя! Так что, когда вернемся в Англию, мы переедем в дом, который я только что унаследовал: его мне завещал крестный.
– Он завещал тебе целый дом?
– И дом, и все свои владения в Девоне… Имение очень хорошее, дом расположен недалеко от моря. Думаю,
– Неужели… это правда?
– Полагаю, тебе хочется, чтобы это было именно так?
– Конечно, хочется! – воскликнула Пандия. – Я даже не могу выразить словами, как я об этом мечтаю – но боюсь… очень боюсь, что мне не следует исполнять это желание… Репутация Селены может пострадать…
– Выходи за меня и увидишь, что я вовсе не собираюсь прятать свою жену в заточении! – и губы его дрогнули в насмешливой улыбке. – Мы спасем репутацию твоей сестры и тем самым укрепим ее брак с графом, обставив твое появление таким образом, что ни у кого не возникнет и тени сомнения, что Селена намеренно распускала в обществе слух о твоей смерти.
Но, кроме того, я всегда буду очень гордиться тем, что женился на самой прекрасной Богине, которая ради меня сошла на землю с Олимпа! – и он привлек ее к себе поближе. – Наша жизнь будет подобна жизни богов, дорогая. Как известно, это и есть то совершенное счастье, которого люди всегда желают и к которому стремятся. Но как мало тех, кому удается его достичь!
И словно пытаясь удостовериться, что он не пребывает в блаженном сне, а живет настоящей, реальной жизнью, лорд Сильвестер, властно, страстно поцеловал Пандию. И это был уже другой поцелуй: так ее он еще не целовал. Они не сразу обрели способность дышать после этого поцелуя!
– Господи, как же я люблю тебя, дорогая! Я не желаю терять даром драгоценное время до того, как ты станешь моей женой!
И он встал:
– Пойду договариваться с викарием, чтобы он нас поженил до половины третьего, как, по-моему, предписывается протестантской церковью.
– А разве мы не можем пожениться в храме, принадлежащем любой другой христианской конфессии?
– Мне все равно, как церковь называется, при условии, что она может сочетать нас законным браком. Главное, что мы будем вместе, как были некогда в прошлом и как будет отныне и в Вечности.
Голос его звучал так торжественно и проникновенно, что Пандия поняла: это – голос сердца. Очарованная, она прильнула к нему с нежностью.
– Я люблю тебя, – вздохнула она, – люблю тебя так сильно, что не хватит всей моей жизни выразить эту любовь сполна!
В ответ он так крепко прижал ее к себе, что они, казалось, стали одним целым.
– Пойдем же, любимая! Поищи что-нибудь подходящее для бракосочетания. Однако, прекрасная Богиня, что бы ты ни надела, ты будешь выглядеть как Персефона, искать которую я спустился в царство Аида, – он открыл дверь кабинета, и Пандия, смеясь, вышла в холл.
Лорд Сильвестер взял со стула отделанное мехом пальто и шляпу, а затем устремился вслед за невестой.
– Обещай, что ты никуда не исчезнешь прежде, чем я вернусь. Я ведь совершил все двенадцать подвигов
– Я буду ждать тебя здесь… и пусть с тобой ничего не случится на пути отсюда до церкви и обратно!
Все это прозвучало довольно забавно, и он рассмеялся.
Да, он, конечно, много раз рисковал своей жизнью, например, когда ездил в Мекку, но сейчас она опасалась за него не меньше и очень боялась его потерять. Пандия не представляла, что можно быть такой счастливой и что ее жизнь способна измениться так внезапно, словно по мановению волшебной палочки.
И лишь когда за Сильвестером захлопнулась входная дверь, Пандия нашла в себе силы сбежать вниз и прокричать с радостью:
– Нэнни, Нэнни! Сегодня днем я выхожу замуж, и я так счастлива, что самой не верится! Неужели это правда? О, Нэнни!
Некоторое время Нэнни молчала и потрясенно смотрела на Пандию, а потом осела на пол и зарыдала:
– Я об этом все время молилась, мисс Пандия! Я ведь что думала – никогда вам не встретится в деревне приличный человек, чтобы выйти за него, а мисс Селена, которая могла бы вам помочь устроить судьбу как надо, отчего-то делает вид, что вас вообще нет на свете!
– Но я не только существую, я еще и счастливей всех на свете!
А Нэнни все смотрела на это родное, прекрасное лицо и рыдала от счастья.
Нэнни стала единственной свидетельницей бракосочетания, того, как Пандия шла к алтарю, опираясь на руку лорда Сильвестера. В церкви их ожидал викарий, горели свечи, тихо играл орган, но Пандии слышались песни ангелов, и, казалось, вся церковь излучает свет Любви.
Среди платьев Селены нашлось одно, явно предназначенное для приема в саду или еще для какого-нибудь важного летнего события. Оно было сшито из белого шифона, с настоящими кружевами, и выглядело так прекрасно и в то же время настолько эффектно, что было просто поразительно, как Селена смогла отказаться от этого великолепия. Пандия и вообразить не могла, что однажды появится в таком великолепном туалете. К платью прилагалась огромная роскошная шляпа, но Пандия предпочла аккуратный венок из белых цветов, который предназначался для другого вечернего платья. Нэнни прикрепила к нему вуаль из белого тюля, и ансамбль получился чудесным. Не хватало только букета невесты, и Пандию очень тронуло, когда лорд Сильвестер из кареты, в которой ездил в Лондон, извлек коробку и достал из нее перевязанные атласной лентой белые орхидеи.
– Но почему ты был так уверен, что именно сегодня на мне женишься? – спросила Пандия.
– Не верил, что ты найдешь хоть малейшую причину мне отказать. Мы созданы друг для друга. Какое счастье, что я тебя нашел!
Однако взгляд ее все еще вопрошал, и он ответил:
– Понимаешь, дорогая, я был уверен, что ты меня тоже любишь.
– Но откуда же у тебя… такая уверенность?
– Когда еще в Замке я тебя поцеловал, ты ответила на мой поцелуй не просто со всей страстностью, но с таким душевным порывом, что я понял: наше единение – это то, чего я ожидал всю жизнь и чего мне никогда не дарила ни одна женщина на свете!