Огонь саламандры
Шрифт:
– Боюсь, что нет, – госпожа Киатара пожала плечами, как бы говоря: «Ты же знаешь свою мать».
К сожалению, Амирана тоже неплохо изучила свою родительницу. Светский лоск госпожи Диатары Ассуар моментально испарялся, стоило кому-нибудь наступить ей на платье или облить светлые воздушные юбки красным вином. А еще у саламандры не было профессии или источника дохода, как у более самостоятельных девушек, живущих в кампусе. Школа для юных леди, умение печь пироги и следить за работой слуг, да изученные тридцать томов огненных заклинаний – вот и все, что было у нее за душой. Такая ситуация
– Хорошо, бабушка, – Амирана поморщилась, но выдержала ровный тон, – я смогу приехать к тебе в поместье послезавтра. Сообщи родителям, что я готова к разговору.
Госпожа Киатара благодарно кивнула внучке и отключилась, не желая видеть, как начнут обугливаться шторы.
На встречу с родителями Амирана прибыла чуть раньше, чем планировала. Около полудня магомобиль сервисной службы остановился у ворот поместья и медленно въехал на территорию. Саламандра велела шоферу отвезти ее сумку к дому, а сама вышла, чтобы прогуляться по аллее.
Любимая дорожка Амираны вилась мимо заросшего кувшинками пруда. Неторопливо шагая по крупному песку, девушка задумчиво касалась стебельков поблекших от солнца трав. Она собрала в букет несколько сорняков, уцелевших от рук садовника, и не заметила, как добралась до ажурной беседки, стоящей на берегу. В беседке шел громкий разговор. Услышав, что речь идет о ней, Амирана замерла, спрятавшись за высокими шершавыми стеблями мальвы.
В беседке шло бурное обсуждение. Вместе с бабушкой и родителями Амираны за столом сидел пожилой жабообразный мужчина, не то орк, не то полукровка-тролль. Обсуждали предстоящую помолвку, брак, а больше всего – цену. Стоимость невесты из благородного семейства оказалась весьма высокой. Амирана с трудом удерживала бушующее в ней пламя, когда родная мать принялась требовать от господина Тригорона письменных обязательств, но не вдовьей доли, а «выкупа семье».
Когда колючие стебли, до боли впившиеся в ладони, перестали останавливать колышущиеся перед глазами сполохи, Амирана вышла из своего убежища и открыто направилась к беседке.
– Добрый день! – громко поздоровалась она, оглядывая красивую сервировку стола и наряды гостей.
Отдельный взгляд достался матери. Госпожа Диатара нежно улыбнулась дочери, нервным жестом расправив тонкую льняную салфетку:
– Доброе утро, Амирана! – пропела она самым любезным голосом, – мы не знали, что ты уже приехала.
Жабообразный господин Тригорон тотчас бросил на девушку оценивающий взгляд. Очевидно, то, что он увидел, ему понравилось, отметила саламандра. Его глаза заблестели так масляно, а на щеках появился такой довольный румянец, что девушку слегка передернуло. Правда, взглянув на огненные пряди, уложенные в небрежный пучок, мужчина нахмурился, но потом явно нашел для себя какое-то утешение и снова пробежался взглядом по фигуре будущей покупки.
Отец Амираны сидел с абсолютно невозмутимым лицом и потягивал кофе с ликером в десять утра, делая вид, что его здесь нет. Только бабушка выглядела напряженной. Ее руки беспокойно перекладывали приборы, а тонкая золотистая чашка все еще была полна.
Прежде чем госпожа Киатара успела
– А вот и моя невеста пожаловала!
– Простите, господин Тригорон, – Амирана отдернула руку и с трудом удержалась, чтобы не вытереть ее о платье, – но я впервые об этом слышу!
Госпожа Диатара поморщилась и нервно брякнула ложечкой о край фарфоровой чашки:
– Мы как раз хотели сообщить тебе об этом, дитя.
Амирана скептически подняла брови, обводя присутствующих взглядом:
– Вот как?
Ее мать заерзала на мягком стуле, кинула взгляд на уткнувшегося в бокал мужа, потом на госпожу Киатару:
– Мама, вы обещали поговорить с Амираной!
Бабушка бросила на внучку виноватый взгляд, но дочь отбрила немедля:
– Ты ее мать, ты и говори!
Поджав безупречные розовые губы, госпожа Диатара обернулась к господину Тригорону:
– Простите нас, господин Тригорон, мы не успели обрадовать Амирану вестью о вашем сватовстве…
Жабообразный господин усмехнулся, вернулся за стол, с аппетитом отведал легчайшего кремового торта с маленького золотистого блюдечка, а затем поглубже уселся в кресле, давая понять, что не уйдет и желает присутствовать при семейном объяснении. Госпожа Диатара вскинула к волосам тщательно подведенные брови и, глядя на Амирану в упор, заговорила:
– Господин Тригорон сделал тебе предложение, дочь, и мы его приняли.
– На каких основаниях? – поинтересовалась Амирана, отбрасывая требования этикета в сторону.
Раз никто не собирается приглашать ее за стол, она не будет стоять перед этими людьми словно провинившаяся школьница. Выдвинув стул, девушка присела к столу и налила себе чашку чаю.
– За тобой почти нет приданого, а господин Тригорон готов выплатить за тебя хороший выкуп, – пояснила мать, стараясь представить все происходящее милостью со стороны престарелого торговца.
Амирана сосредоточено намазала тост душистым летним медом, потом подняла на мать яркие карие глаза:
– Матушка, если вы забыли или не знали, я уже совершеннолетняя, а потому вы не имеете права принимать предложения руки и сердца от моего имени. Более того, вы не имеете права распоряжаться моим приданым, которое, как я знаю, составляет приличную сумму и лежит на депозите до моего совершеннолетия. Дедушка не давал вам права управлять моим трастовым фондом.
– Ты еще несовершеннолетняя! – госпожа Диатара повысила голос, – а потому мы имеем право распоряжаться твоим браком и твоими деньгами!
Амирана нехорошо прищурилась, чувствуя, как бешено забилось ее сердце:
– Что вы имеете в виду, матушка? – она поймала судорожное движение отца и уставилась на него: – Что вы сделали с моим депозитом?
Госпожа Диатара тотчас схватила свою чашку с чаем, прячась ото всех:
– Тебя это не касается, – вполне мирно сказала она, делая глоток, – еще четыре месяца мы имеем право на все.
– Нет, – Амирана выпрямилась и строго посмотрела на бабушку, – не знаю, почему вас не поставили в известность, но уже восемь месяцев, как я совершеннолетняя. Возраст зафиксирован и подтвержден.