Огонь и сера

Престон Дуглас

– А запах серы?

– Мы сжигали в курительнице смесь серы и фосфора, а дым вводили через трещины вокруг потолочного плинтуса.

– Как вам удалось выжечь отпечатки копыт в доме Гроува?

– Прямым излучением. В доме Катфорта – напротив, непрямым, из-за стены. Пинкеттс сделал проекцию маски. Задачка чуть посложнее, но вполне реализуемая. Я гений, вы не находите?

– Вы сумасшедший, – ответил д'Агоста.

– Я изобретатель. Для меня нет ничего прекраснее, чем решать хитрые головоломки. – Зловеще улыбнувшись, Фоско взял со

стола устройство. – Ну же, отойдите назад. Мне нужно настроить мощность и сфокусировать луч. А то ненароком спалю всех нас вместе с тыквой.

Накинув на плечо кожаный ремень, Фоско нацелил прибор на тыкву, подвигал рычажками и нажал на курок. Д'Агоста взирал на это действо с ужасом и восхищением. Он слышал только, как гудит накопитель, – и все.

– Сейчас излучатель работает на самой малой мощности. Будь здесь не тыква, а наша жертва, она испытывала бы ни с чем не сравнимое ужасное чувство, словно во внутренностях у нее завелись осы. Представьте: насекомые ползают в кишках и жалят. То же самое, впрочем, происходит и с кожей.

С виду тыква не изменилась. Фоско повернул реле, и накопитель загудел громче.

– Жертва кричит. Осы жалят невыносимо, безостановочно – и внутри, и снаружи. Меж тем кожа сохнет, выскакивают волдыри. Мышцы нагреваются так, что вспыхивают нейроны – они посылают бешеные импульсы, и жертва падает на пол, корчась в конвульсиях. Температура тела взлетает. Две-три секунды, и человек уже катается по полу, молотя руками-ногами, кусая и проглатывая свой же язык.

Граф еще раз переключил реле. На поверхности тыквы набух пузырь, а сам плод, казалось, размяк и немного осел. И вдруг сверху донизу тыкву расколола трещина – чмокнув, вертикальные «губы» разошлись и выпустили облако пара.

– И вот наша жертва лежит без сознания. Жить ей осталось секунды.

Трещина постепенно росла. Из чрева тыквы послышалось приглушенное бульканье. Затем трещина вдруг выплюнула струю оранжевой слизи, и та растеклась по полу вонючими ручейками.

– Оставим без комментариев. Жертва мертва. Однако самое интересное впереди.

Уже вся поверхность тыквы покрылась пузырями: одни лопались, выпуская облачка пара, другие истекали оранжевой жижей.

Граф повернул диск еще на одно деление.

Тыква снова лопнула, изрыгнув порцию горячей, бурлящей слизи вперемешку с семенами. Кожура проседала, почернела и задымилась плодоножка. Наружу рвалось все больше семян, а из трещин били свистящие струи пара. Потом вдруг раздались хлопки – начали взрываться семечки. Корка тыквы затвердела. Комната наполнилась запахом горелой мякоти. И внезапно – с громким «пафф!» – тыква загорелась.

– Ессо! Дело сделано – жертва горит. Но дотроньтесь до камня возле тыквы – он почти не нагрелся.

Фоско опустил излучатель. Окутавшее тыкву пламя лизало плиту у камина. От остатков плода медленно поднимался густой зловонный дым.

– Пинкеттс!

Слуга немедленно взял со стола бутылку минеральной воды и затушил огонь. Затем

ловко смахнул ногой остатки тыквы в камин и вернулся к себе в угол.

– Замечательное представление, правда? Смею заверить, оно куда как ярче, когда микроволны имеют дело с человеческим телом.

– Вы понимаете, что больны на всю голову?! – сказал д'Агоста.

– Пендергаст, ваш напарник начинает меня раздражать.

– Очевидно, тем, что намного благороднее вас? – ответил агент. – Однако представление что-то затянулось. Мы с вами не закончили одно дело.

– Согласен, согласен.

– Я здесь, чтобы предложить вам сделку.

– Кто бы сомневался, – цинично скривил губы Фоско.

Позволив наступить тишине, Пендергаст посмотрел на графа. По взгляду фэбээровца ничего невозможно было прочесть. Молчание начало угнетать.

– Вы напишете признание во всем, что совершили, – произнес наконец Пендергаст. – Затем подпишетесь под ним и в качестве доказательства отдадите свою дьявольскую машину. Я препровожу вас в полицию, где вас арестуют и будут судить за убийство Локка Балларда и Карло Ванни, а также за пособничество в убийстве священника. В Италии нет смертной казни, так что примерно через двадцать пять лет вы выйдете на свободу и доживете остаток жизни в спокойствии и тишине. Если, конечно, не умрете за решеткой. Таково мое предложение.

– Вот так просто? – Губы Фоско недоверчиво изогнулись в циничной усмешке. – И что же я получу взамен?

– Вы будете жить.

Краем глаза д'Агоста уловил движение в углу: Пинкеттс целился в них с Пендергастом из «беретты». Сам д'Агоста потянулся к кобуре и расстегнул петельку, но фэбээровец покачал головой.

– Письмо, идентичное этому, – напарник вытащил из кармана конверт, – я оставил у князя Корсо Маффеи. Он вскроет послание, если мы не заберем конверт через сутки.

Услышав имя Маффеи, граф побледнел.

– Вы состоите в тайной организации Comitatus Decimus, Обществе Десяти. Как члену этой средневековой гильдии, вам доверили на хранение определенные документы, формулы и рукописи. В некий октябрьский день тысяча девятьсот семьдесят четвертого года вы злоупотребили доверием: использовав те самые документы, разыграли потешную церемонию, чтобы напугать группу американских студентов. А убийствами усугубили свое положение.

Бледность на лице Фоско сменилась багровыми пятнами.

– Пендергаст, вы несете вздор! – яростно вскричал граф.

– Вы лучше меня знаете, что все это правда. Членство в Обществе Десяти вам обеспечил титул. В молодости вам это казалось игрой. Повзрослев же, вы осознали, как жестоко ошиблись.

– Вы блефуете! Это жалкая попытка спасти свои шкуры.

– О своей шкуре сейчас должны думать вы. Вам известно, что ожидает того, кто нарушает покров тайны. Вспомните об участи маркиза Меуччи. Десять руководителей Comitatus богаты и влиятельны – они везде вас найдут.

Фоско молча смотрел на Пендергаста.