Ого, индиго!
Шрифт:
– Новое русское кино. Чего ты хочешь. А о чем фильм?
– Эротический триллер, фильм ужасов с элементами игры на выживание. Я не очень поняла сюжет. Но, в конце концов, зайцев становится все меньше и меньше. В каждой серии пропадает добрая дюжина.
– Ты на кастинге вытаскиваешь свой номер. Номер один – Мазай. А все остальные номера – зайцы. Так что играй свою роль до конца и не плачь. Прыгай, шевели хвостиком и лапками. Может, и правда, великий фильм.
– А как они приходят на Землю?
– По-разному! Когда они просто летают туда-сюда, то, конечно, все по закону. Шапки-невидимки, крылатые сандалии, серый плащ с капюшоном, деревянный нож, ленточка в волосах, золотая роза в руке и куколка в кармане. Не считая сумки.
– А если?
– Ты хочешь уточнить, как они приходят в этот мир, если потеряли свои драгоценные ключи?
– А можно обратно? Хоть на минуточку посмотреть, что там.
– Нет. Этот лифт работает в одну сторону.
В «Окнах» курили все. В пятницу вечером клуб был переполнен. Играл жесткий бескомпромиссный русский рок. «ЗАКРОЙ ЗА МНОЙ ДВЕРЬ». Кеша сидел «на ушах» друга. Илья с иронией рассматривал окружающий мир.
– Я иногда чувствую себя совершенно чужим. Словно в другой стране. Одиночество может догнать и стукнуть по голове где угодно. Будто кто-то транслирует очевидную мысль. «Не расслабляйся!», «Будь бдителен!». Ключевые слова назойливо появляются в рекламе. И я – приговоренный к ста годам одиночества – снова на арене цирка: Земля!
– Старик! Ты слишком устал!
– Неужели ты никогда ничего подобного не испытывал? – изумился Илья – А у меня наоборот. Когда всем весело – у меня странное чувство инакости, ностальгии, потери себя. Наверное, так бывает у разведчиков и шпионов. В будни они прекрасно притворяются теми, кем на самом деле не являются. Но на местечковом местном празднике чувствуют ужасную скуку. Ничто так не разделяет людей, как праздники.
Кеша лишь недовольно качал головой. Настроение Ильи ему определенно не нравилось.
– У меня нет ощущения времени. Вообще нет. – Илья впал в состояние тюремного наблюдателя за планетой Земля, и вернуть его в обычное состояние было невозможно. – На чужом празднике я скучаю по дому. Как моряк в чужом порту. Как космонавт на холодной звезде. – Над ухом гремела музыка. В зале пили абсент: поджигали сахар и бросали его в зеленую жидкость. Пахло алкоголем, потом, никотином. Исповедь Ильи выглядела признанием девственности в вертепе. Кеша ел соленый сыр и мечтал о деревянной даче, в погребе которой он соберет коллекцию вина и соленых огурцов. Согреваясь теплой мечтой, Кеша осознал, что жизнь не так плоха, как может показаться с первого раза, без знания деталей и некоторых приятных нюансов. Странное поведение Ильи он списывал на нервное истощение. Ему и в голову бы не пришло, что можно так убиваться даже из-за самой прекрасной в мире девушки. Илья мечтал об идеалах и навязчиво жужжал прямо над ухом Кеши:
– Мне не нужна дача, квартира, машина, дорогие часы. Я бы вообще все это подарил. Я хочу быть свободным от всех вещей, вместе взятых. Они надоели. Надоела реклама. Надоели люди, которые подражают друг другу и копируют все подряд. Они стремятся быть кем угодно, только не самими собой. Каждый ходит по заданному квадрату, маршруту – по кругу. Иногда мне кажется, что этот мир изменить невозможно. Но и это проходит. – Илья глотнул пива и оглядел пьяный бушующий заповедник.
– Мне очень надо найти ту девушку, – тихо и искренне прошептал Илья. – Ты не думай, я не сошел с ума. Все под контролем. Но только вместе мы станем смелыми. Только вместе мы станем свободными. Рядом с ней у меня возникло странное чувство вечности. Будто я ее знаю. Цвет глаз, родинки, все-все. И этот полет. Со мной такое только в детстве было. Стоишь на балконе, смотришь на звезды августа, на молоко, будто разлитое в небе, – закрываешь глаза и будто летишь, один по Млечному пути. Летишь в метеоритном дожде. В звездной пыли. И ты уже не один. Ты свободен создавать целые галактики силой мысли. Кеша! Это такая сумасшедшая свобода! Такой восторг лететь вместе со звездами. Единение со всем миром! Будто Вселенная во мне! Потом мне было страшно открыть глаза и вновь увидеть балкон. Единственный раз, когда мне стало так же легко – без балкона и звезд, – это миг, пока я бежал следом за незнакомкой-девушкой. Не бойся за меня, Кеша. Я не сошел с ума. Это экспериментальный фильм. «Бабочка в большом городе». Она позвала меня за собой. Она пришла за мной за минуту до глобального разочарования в жизни. Все хорошо, Кеша. Уже все хорошо. Я буду хорошим издателем.
После этих слов у Кеши почему-то испортилось настроение. Но делать было нечего. Илья сочинял сказку. И кое-какие из его тезисов могли пригодиться в работе. А работу Кеша уважал. Зачем платить автору, если издатель прекрасно соединяет сюжетные линии и под банальную
В кафе Динка попала раньше, чем прикрыла глаза. Просто вырубилась на ходу. Запах кофе ее немного взбодрил и привел в порядок новую реальность. Динка посмотрела на себя в зеркало в арабском стиле – в деревянной раме, с узорами-мозаиками по бокам и осталась собой вполне довольна. Хвосты, челка, серые глаза. Это было удивительно, но здесь она выглядела точно так же, как и на Земле. Ослиные уши еще не выросли. Это было слабое утешение, но она чудом умудрилась сохранить и достоинство в суровых условиях Земли и не превратиться в знатную ветрогонку. Приближение старичка она узнала по щебету утренних птиц.
– Крошечка моя, пожаловала! Девочка моя любимая! Кофе здесь волшебный. Показывает жизнь в истинном свете. Когда мы встретимся, ты будешь проклинать тот день, когда согласилась на внедрение. – Старичок осматривал ее циничным, без капли сострадания взглядом. – Вы – клоуны, над чьими шутками давно никто не смеется. Вы двигаете взглядом утюги, исполняете несложные фокусы и думаете, что работаете на эволюцию мира. Поверь мне, эволюция – это терпение, которого вам как раз и не хватает. Вы читаете мысли на расстоянии и радуетесь, если хоть одна из ваших сложных формул окажется правдой. – Старичок вытянул губы трубочкой. – Вы – чистые листы. Но чистый лист бумаги – не всегда начало хорошего текста. Нежные дети света. Вам не хватает ума. Вы, как бабочки, летите на свет огня от моей спички. Поджигаете свои провода и взрываете мосты. Миг, пока вы горите, – самый прекрасный миг в жизни, который мне пришлось наблюдать. Мне очень интересно, как будешь гореть ты. Я жду этого момента. Приближаю его в своем сознании. Я надеюсь, что в жизни ты такая же хорошенькая, как и здесь. Но я не тороплю тебя. Ты как птица прилетишь ко мне, как только устанешь. Потому что лететь тебе больше не куда. – Старичок самодовольно улыбнулся. Мастер интриг, разговорного жанра, изящных сравнений и метафор.
Динка бесстрашно смотрела ему в глаза.
– Это ты здесь такая бесстрашная. Посмотрю на тебя в момент нашей земной встречи. – Старичок без стеснения рассматривал Динку, как канарейку в клетке.
– Вы умеете смотреть в глаза! Как вы умеете смотреть в глаза! Взгляд сфинкса меркнет перед вашим взглядом! Но вы боитесь смотреть в глаза! Вы боитесь себя! Меня! Жизни! Правды! Реальности! Страх – основа вашей жизни. Вы не живете. Вы играете в жизнь! Чем красивей бабочка, тем приятней замуровывать ее в вечность. Иметь право на ее смерть. Но вы даже не сопротивляетесь! Ваш страх укоренился так глубоко, что вы уже не помните его причин. Я знаю, что такое страх. Я тоже боялся потерять чувства. Боялся стать зверем без сострадания и любви. Но я поборол страх. А результат? Я выжил, а большинство ваших – нет. Конечно, ты еще жива. Но это временная победа. Я предвкушаю момент нашей встречи. Как настоящий эстет я ценю редчайшее мгновение предсмертной агонии женщины на краю гибели. Поверь, не все так просто. – Старичок вздохнул и отправил в рот шоколадную конфету. – Где же ты, где? Ты не оставляешь следов. Обрываешь все хвосты. Уникальная энергия. Ты – другая. И мне очень хочется встретиться с тобой. И поверь, эта встреча обязательно произойдет. Помнишь, вечное? Будьте осторожны с желаниями. Они могут сбыться. – Глаза старичка блестели настоящим северным сиянием. Рядом с ним пахло озоном, но Динке было нестерпимо холодно.
– Вы – трусы, вирусы, ничтожества. Боитесь своей гениальной сущности. Болеете звездной болезнью. И не имеете смелости признать, что вы действительно существуете! Вы высокомерно скромничаете! Принижаете свои таланты! А гений всегда знает, что он гений! Знает силу своей гениальности! Я лично распинал гениев и жег их на кострах! Все они отрекались от себя за полшага от космического дома и попадали ко мне в коллекцию восковых фигур! В мире остался единственный гений – это я! Но кто знает, как трудно быть запертым в теле и помнить, что такое полет?
Динка твердила про себя: «Не забуду, не забуду, не забуду. Полет». Конечно же, Динка все забыла, как только осознала себя в собственном теле, на собственной кровати, сжимающей в руках Майкину куклу.
Динка маневрировала среди машин, словно рыба в камышах. Молодой человек едва за ней поспевал.
– Девушка, девушка. Я агент... – у него подозрительно сияли голубые глаза на тонком восковом лице.
– Кастингов не предлагать! – Дина шарахнулась от очередного привидения.