Огню плевать
Шрифт:
Вовремя…
За моей спиной нарисовались сразу семеро «гнилохвостых». Двое держали в пальцах длинные узкие ножи, остальные бесновато скалились и подергивали когтями.
— Не… стоит… этого… делать… ребятки… — все еще задыхаясь, попросил я.
Быстро скинул кастет в карман пальто и приоткрыл полу, демонстрируя рукоять «Молота».
Вид башера подействовал на «гнилохвостых», как распыленный в носы экстракт перечной мяты. Они тут же (разом, всей стаей, будто по команде) осеклись и сдали
Впрочем, далеко убираться уродцы не спешили — огрызаясь на случайных прохожих и разогнав с орбиты всех возможных свидетелей, они скакали в десятке метров справа, выкрикивая угрозы и кроя меня матом.
— Это не по правилам… — только теперь восстановив возможность дышать, проскрипел Кринго.
— У меня нет правил, — сказал я и надавил ему на сломанное ребро.
Не стану врать, давно хотел вновь обронить эту чудесную мужественную фразу, да вот что-то случая все никак не представлялось…
— Все-все, сдаюсь, — едва слышно пробормотал Лепесток, одновременно выпуская когти и готовясь к удару. И тут же заверещал, когда я усилил нажим и заставил его опустить лапу: — Ах ты, борф! Хватит-хватит, умоляю…
— Нужно потолковать, — стараясь дышать как можно менее шумно, повторил я. — Ты вообще в курсе, сколько в рупиях стоит минута моего бега?
В темных, одурманенных дайзу глазах Лепестка мелькнуло «удивление Прогиба».
— Нет. А сколько? — окончательно сбитый с толку, спросил он.
— Вот ты дебил… — хрипло выдохнул я, едва не расхохотавшись ему в морду. — Сиди смирно. Еще раз побежишь, буду стрелять. Сисадда?
— Да не побегу я…
— Сисадда?!
— Да. Отвечаю!
— Посоветуй своим дружкам отвалить! Скажи, я не причиню тебе вреда.
— А ты не причинишь?
— А ты проверь.
— Ладно… эй, парни, остыньте! Не глупите, мы просто поговорим!
Те, конечно же, не остыли. Но пыл поумерили и в атаку бросаться не спешили.
Я отпустил воротник клиента, и чу-ха сполз к основанию торгового автомата. Заметив, что он пытается обвить мою ногу хвостом, я наступил на лысый розовый кончик и снова надел кастет.
— Не обоссысь, Лепесток. Просто потолкуем, понял?
Тот заскулил, пытаясь выдернуть хвост из-под массивной армейской подошвы.
— Какого *уя тебе нужно, белый борф?! — пропищал он, снова прикрываясь лапами, словно я уже метил ему точнехонько в «Гордазть».
— Нужно, чтобы ты успокоился, пунчи, — совершенно честно ответил я, старательно калибруя дыхание и не забывая поглядывать в сторону «гнилохвостых». — А потом ответил на пару вопросов…
Сердце все еще пыталось покинуть грудную клетку, и я понимал, что если дело дойдет до «низкого писка», толку в нем будет чуть менее, чем ноль.
— Байши, я
— Заткни пасть, — попросил я, плотнее пристраивая кастет на пальцах перчатки. — Заткнись, перестань называть меня гомиком и сиди молча, пока я не заставлю тебя говорить. Ясно?!
— Ясно-ясно, — казалось, Лепесток сейчас разрыдается, а от его хулиганской разнузданности не осталось и следа. — Только не заколдовывай меня, умоляю!
Я невольно усмехнулся. Всегда приятно осознавать себя знаменитым.
— А есть необходимость?
Лепесток уставился на меня снизу вверх, как будто и правда размышлял над вопросом. Губы его подрагивали, на подбородок стекала алая от «карамели» слюна. Теперь он почти лежал на спине и не предпринимал и попытки побега или сопротивления.
— У меня есть вопросы, Лепесток, — наконец отдышавшись, подтвердил я, но негромко, чтобы не разобрали все еще негодующие поодаль «гнилохвостые». — Ответишь честно, и я не стану позорить тебя перед дружками. Ты же ответишь?
— Отвечаю! — снова взвизгнул Кринго.
Отлично. Легкие болели, а в воздухе воняло, но я заставил себя дышать полной грудью. Чаще всего эти твари бегали значительно быстрее меня, а при необходимости умели делать это еще и на четырех костях, так что если бы не дурь, которой они себя травили, за всю «карьеру» я не догнал бы ни одного урода…
— Ладно, начнем. — Я присел и показал ему башер в расстегнутой кобуре. — Даю пять минут, у меня плотный рабочий график.
— И чо ты хош?
— Ты это знаешь, Лепесток, — мой голос вкрадчиво понизился. — Где твой приятель Гладкий?
Глаза крысеныша распахнулись, словно он услышал невероятно дурную весть. Чу-ха собрался в комок, чуть ли не опоясывая себя хвостом, и замотал головой так, что усы почти били по ушам.
— Не знаю, терю, отвечаю тебе!
— За каждую ложь я стану бить тебя еще раз, — охотно кивнул я и приподнял кастет.
— Да не знаю! — простонал Кринго, и сделал это до того естественно, что я почти поверил.
Неужели след с уличным дружком оказался ложным? Твою же мать, только этого не хватало… Поиски, казавшиеся мне задачей не более сложной, чем съесть миску лапши, грозили перерасти в нечто более муторное…
— Где ты видел Гладкого в последний раз? — спросил я и снова надавил на сломанное ребро Кринго.
— Ай, сука… Вчера, вчера я его видел! Поздно вечером! Мы вместе пошли в уютный дом Черных Юбок, но там разбежались!
Моя бровь изогнулась, что лично сам я считал проявлением неподдельного интереса. Уютный дом Заботливой Лоло? Для такой швали, серьезно?