Огни над волнами
Шрифт:
Я безразлично пожал плечами. После этого лета почтения к титулам у меня серьезно поубавилось. Да и не у меня одного. Все мы из мяса и костей – и принцессы, и нищие. И смерть нас забирает тоже одинаково – раз и навсегда, разница только в тех способах, которые она использует. Кому-то арбалетный болт в грудь, кому-то нож под ребра. А в остальном – одно и то же.
– А вообще – хорошо, что я сюда от всего этого сбежал, – внезапно сменил тему разговора и тон Ворон, снова берясь за бумаги покойного Августа Туллия. – Никогда я этой грызни за кресла Совета и власть не принимал. Понимать – понимал, но лично мне этого не надо. И тебе,
– Да мне бы посох получить, – я потупился. – И больше мистресс Виталию на своем пути не встретить. Мастер, а правду она сказала, что убить меня у нее руки коротки?
– Правду, – Ворон оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на меня. – Чистую. Есть такая традиция. После инициации, с того момента как ты стал подмастерьем, другой маг не вправе убить тебя без моего на то соизволения. Вообще-то традиции нужны для того, чтобы их разрушать и нарушать, это так, но не в этом случае. Это правило ввели боги, и за его нарушение с виновника спрашивают лично и очень строго, по крайней мере, так об этом написано в летописях. Врут эти летописи или нет – неизвестно, но проверять подобное не станет никто, себе дороже может выйти. А ну как правда? Причем там еще и кара не указана, а это особенно пугает. Боги жестоки и изобретательны, это все знают. Так что можешь спать спокойно – пока ты подмастерье, тебе ничего не грозит, в магическом плане, разумеется. Вот получишь посох – тогда да, тогда берегись.
Ну, хоть что-то. И вот как тут замок покинуть? Да никак.
Ворон помахал рукой, давая мне понять, что разговор окончен, и углубился в чтение свитка, время от времени негромко хихикая. Как видно, его грехи, перечисленные в допросных листах, вызывали у него не страх, а приступы веселья. Вот такой у нас наставник, Орден Истины для него развлекатели.
Только выйдя из залы, я понял, что мою рубаху можно выжимать – она от пота промокла насквозь.
– Чего он тебя оставил-то? – сразу обступили меня мои недавние спутники, как только я появился во дворе.
– Вопросы разные задавал, – процедил я и обвел их тяжелым взглядом. – Кто как себя показал в странствиях. Так и сказал: «Тебе, фон Рут, верю, как себе, так что говори, кто чего стоит».
– Не придуривайся, – немедленно приказала мне Аманда. – У тебя такое даже Тюба узнавать не станет, а он простак из простаков.
– Да про Августа Туллия расспрашивал, – сменил тон я. – Сумка-то его у меня была, вот видно от этого Ворон и оттолкнулся. Что знал – рассказал. А где Гарольд?
– Да вон он, – с неудовольствием Аманда ткнула пальцем на стоящую в отдалении от всех парочку. – Что-то она ему нехорошее говорит, видишь, у Монброна лицо какое.
Я поразмыслил секунд десять и направился к ним. Интересно же, о чем речь идет. Да и права Аманда – лицо у моего друга было сильно невеселое, а значит, следовало узнать в чем дело. В крайнем случае – шуганут на подходе.
Да и вообще – все, что связано с Рози, мне не безразлично. Это еще одна неприятная часть моего нынешнего бытия. Нет, не сама Рози, которая, кстати, у меня никакого отторжения не вызывает. Как ни странно, но я был рад ее увидеть, сам даже этому удивился. А собственно – за что мне ее недолюбливать? Ну да, она властная и в обращении с остальными иногда жестковата бывает, не отнять этого у нее. Так она из этого и тайну не делает. Но – вот такая она, что теперь поделаешь? Зато умная и красивая,
Вот кабы еще не ее родня, которая меня и смущала. Я помню, как меня от нее предостерегали, и верю в то, что мне сказали. Это не маги, пальнут из арбалета – и все. Или шпагами на ломти настругают. И главное – было бы за что, ведь я даже ни разу ей руки за пазуху не запустил. Король Рой хоть основания имеет меня не любить.
– Вот такие новости, Монброн, – услышал я слова Рози, подойдя к ним. – Что узнала – рассказала.
– Плохо, – Гарольд запустил пятерню в свои светлые волосы. – Опечалила ты меня, де Фюрьи.
– Что-то случилось? – поинтересовался я. – Или этот рассказ не для моих ушей?
– Дома все плохо, – озабоченно сказал Гарольд. – Очень плохо. Отец заболел, причем тяжело. И самое странное – как-то внезапно, что наводит на кое-какие предположения. А если прибавить сюда то, что мой дядюшка Тобиас сразу же после того, как отец слег, развил немалую деятельность по захвату его государственных постов и даже прибрал к рукам кое-какие дела нашего семейства, то эти предположения переходят в догадки, не сказать – в уверенность.
Я припомнил давний ночной разговор Гарольда и Аманды, где он упоминал какого-то общего родственника. Не этого ли?
– Так вроде твой отец ладил со своим братом? – немного удивился я. – Судя по твоим рассказам?
– Мой отец тоже ладил со своим двоюродным братом, – с ехидцей произнесла Рози. – Но это не помешало ему отправить его на эшафот. Это власть, фон Рут, здесь родственные связи – только инструмент. Эраст, взрослей, уже пора заканчивать такие глупости спрашивать.
– Если отец умрет, – рот Гарольда свело легкой судорогой. – Если это случится, то старшим в семье станет мой брат, а его Тобиас растопчет моментально. Генрих не боец и никогда им не был. Про сестер я не говорю вовсе. Хотя им ничего и не грозит, кому эти дуры нужны. Но старшинство в семье для нашего колена будет потеряно навсегда, оно перейдет к ветви Тобиаса.
– Гейнард сказал, что такие вещи без поддержки не делаются. То есть при дворе у твоего дяди есть люди, которые при необходимости его поддержат, – деловито заметила Рози и пояснила для меня: – Гейнард – один из моих братьев.
– Да это и так ясно, – махнул рукой Гарольд. – Я же не ребенок, это прекрасно понимаю. Зато теперь понятно, почему нас ждали на той лесной дороге. Эраст, ты помнишь, мы все гадали, по какой причине именно меня хотели убить в обязательном порядке?
Точно, было такое. Гарольд для них был главной целью, они орали еще: «Вон того режьте первым».
– Дядюшка меня им заказал, – зло проговорил Гарольд. – Руку на отсечение даю – его это работа. Старый пес! Боится, гад такой, что я на обучение плюну, как узнаю, что к чему, и в Силистрию вернусь. Я не Генрих, меня так просто не сожрешь.
– Или в Фольдштейн сначала наведаешься, – добавила Рози. – К Рою Шестому. Твоя мать с его женой ведь родня? Гейнард сказал, что на твоем месте он поступил бы именно так. В Силистрии слово короля Фольдштейна имеет ох какой серьезный вес, не мне тебе это объяснять. Заручись ты его благословением – и дядюшке твоему придется туговато. Да и мое семейство при необходимости готово оказать тебе поддержку. Де Фюрьи сильны не только в своих землях.